Лекарь для императора. Обмануть судьбу

Глава 10

— Не-ет. Я же сказал, что не сработает. Ари, звёзды тебя пожри!

Алек ругался второй час — на оришанском, на миерском и даже на древне-анершератском. Каждое моё движение он сопровождал нахмуренными бровями и задумчивым потиранием подбородка. Первые полчаса, пока не начал ругаться — иногда на трёх языках одновременно.

— Звёзды молчаливы и бездушны, — улыбнулась, добавляя в основу четвёртую часть яда каирры. Если добавить сразу всё, нас ждал большой бум, проверено. — Им безразличны людские дела.

— Это по вашей версии, — вздохнул Алек и опёрся бедром о стол рядом. — В Миерии верят, что звёзды направляют каждого из нас, простых смертных. Что их оставило Трио, дабы наблюдать и направлять нас в коротких, лишённых смысла, жизнях.

— Вашу не назовёшь лишённой смысла, — качнула головой и очень внимательно отмерила шестнадцать капель вытяжки розалий.

О том, что розалии перекрывают взрывную силу яда, я узнала, кажется, на шестнадцатой попытке. Почти бесполезный, красивый, но растущий исключительно в магических теплицах цветок оказался вдруг отличным нейтрализатором.

Фух, а вот теперь можно и отвлечься.

Я откинула со лба вылезшие пряди и с улыбкой повернулась к Торнграву, который за четверть часа стал для меня Алеком. Невозможно было обращаться по-другому к магу, который вёл себя как умудрённый опытом старец, мужчина в расцвете лет и эмоциональный ребёнок одновременно.

— Вы спасли столько людей, изменили к лучшему большую часть наших основ. Если бы не вы…

— Нашёлся бы ещё один дурак, который похоронил себя в зельях и экспериментах, — не впечатлился Алек и сунул нос в котёл. — Поверь старому лекарю, милая, в этой жизни ничего не случается просто так. Не будь меня, обязательно родился бы другой парнишка или девчонка с задатками, который рано или поздно придумал всё то же самое.

— Наверное, тяжело так жить? — я склонила голову набок. — Считать, что заменить можно любого.

— Ты не упустишь своё зелье? — перевёл он тему и кивнул на котёл.

Как оказалось, система трубочек, колб и горелок Алека не привлекала.

— Не упущу.

До следующего этапа оставалось ещё около половины часа, а Торнграв после моего вопроса резво расхотел общаться. Что же, мне не привыкать подолгу ждать в лабораториях.

— Мы сами выбираем свой путь и свою цель, — вдруг продолжил Алек. Он стоял спиной ко мне, руками опираясь о стол. — Заменить можно любого, но человека человеку не заменит никто. Ведь мы живём не ради цели, — он повернулся, встретился со мной взглядом, — мы живём ради кого-то, кто без нас не выживет.

Удивительно слышать такое от циника, каким должен был стать Торнграв после стольких лет практики. Если, конечно, не было кого-то, кто смягчал, ласковый снаружи и стальной внутри, нрав велеречивого лекаря.

— И вы…

— И я, — впервые за проведённое в лаборатории время он стал по-настоящему серьёзным. А в следующее мгновение расплылся в лукавой улыбке и направился к двери, которая тут же открылась.

— Таер Оллэйстар, — поклонился Алек почти в пояс, на миерский манер. — Чем обязаны?

— По приказу его императорского величества вам с ассой Кевинбург приказано перейти в другую лабораторию.

— Что же, воля величайшего из императоров — закон. Ари…

— Я никуда не пойду, — скрестила на груди руки.

— Асса…

— Никуда, Ориан, — намеренно открыла карты перед Торнгравом. — Я не сдвинусь отсюда ни на шаг, даже если выгонять придёт сам его императорское величество.

Алек, лицом ко мне, поднял бровь, Ориан вздохнул.

— Сколько?

Люблю понятливых магов.

— Минимум четыре часа плюс ещё около часа на охлаждение.

Торнграв одобрительно усмехнулся, но, когда поворачивался к Оллэйстару, снова стал ласковым и короноориентированным собой.

— Простите мою ученицу, уважаемый таер, — пропел, — она мало времени провела во дворце и не понимает, что говорит. Мы сейчас же последуем приказу умнейшего из императоров и переместимся в лабораторию, которую он отвёл нам своей высочайшею милостью.

Не знаю, кто там последует, но я останусь на месте. Потому что процесс запущен, яд каирры вступил в реакцию с розалиями. И это на месте зелье мирное и не бурлит, но стоит его хоть немного качнуть и отскребать нас будет просто не от чего — эта и две соседские лаборатории лягут пылью на сапоги умнейшего и величайшего.

— Ари, зелье действительно нельзя трогать или это, — Ориан прищурился, — одно из твоих условий?

Люблю не только понятливых, но и думающих наперёд магов. Приятно, что Ориан серьёзно воспринял моё: «а дальше посмотрим, возможно, я придумаю что-то ещё». И вдвойне приятно, что я не врала, но при этом заставила великих интриганов играть по своим правилам.

— Трогать можно, — отошла, чтобы предоставить им лучший обзор, — если надоело жить долго и счастливо.

И легко, одним пальцем качнула котёл. Тяжёлая посудина не двинулась с места, а по поверхности зелья прошла едва заметная рябь и разошлась одним-единственным кругом к внешнему краю.

Три, два…

Оглушительный, но короткий взрыв не тронул меня, как ближайшую участницу представления, только потому, что я готовилась. И потому что поверх моего щита мерцала серебряная сфера Ориана. Зато полки над и вокруг вместе со всем, что на них стояло, смешались в кучу бесполезного уже хлама. Как и три четверти стола, на котором стоял котёл.

Я ведь говорила, что мои зелья не самые безопасные?

— Впечатляет, — застыл Ориан, пока Алек беззвучно бормотал что-то на своём с абсолютно круглыми глазами.

— Спасибо, — кивнула на сферу Ориана, и та опала. — Теперь нам точно придётся сменить лабораторию, но только через четыре и ещё три четверти часа.

Оставив их осознавать масштабы, повернулась и проверила щит на котле. Слава Анеру, всё в порядке.

Я до сих пор слабо понимала, как выжила в процессе изобретения этого зелья, но перестраховываться научилась, как не каждый невротик сможет. Заклинание, которым накрыла зелье, чаще всего применялось бытовыми магами для ухода за теплицами. Оно поддерживало нужные параметры внутри небольшого купола, но, в отличие от других зельеварческих щитов, ещё и не пропускало ничего снаружи, вплоть до мельчайших пылинок.