Лекарь для проклятого императора драконов

Глава 1.

Меня торжественно ввели в зал. Словно руки не были закованы в цепи, а до этого я не провела почти сутки в темнице.

Двери за моей спиной закрылись, отрезав путь назад. Я обернулась на миг, но увидела лишь каменные створки, на которых сияли выжженные знаки. А за ними — стража, и даже если побегу, никто не даст уйти.

Зал был огромный. Потолок терялся во тьме, стены из чёрного камня уходили вверх. Они были покрыты рунами, и эти линии светились слабым красным светом. Воздух пах гарью и пылью.

Наверху, на возвышении, сидели девять мужчин. Девять драконов в человеческом облике. Их одежды были одинаково строгими — чёрные мантии с золотыми знаками. Их глаза сверкали зелёным, синим и фиолетовым. В каждом взгляде было холодное превосходство, так присущее их расе.

Меня довели до центра зала, к высокой тумбе, и оставили, так и не освободив от оков. Сердце билось так громко, что я слышала его удары в ушах.

— Подпиши!

Мужчина в чёрных одеждах, с серебряными прядями в волосах, смотрел на меня так, будто моя судьба уже решена. Его глаза блестели холодной сталью. Передо мной лежал свиток, исписанный мелким текстом и запечатанный знаком дракона.

Я наклонилась ближе — и сердце дрогнуло. Это был брачный договор. Девяносто девять ночей. Девяносто девять ритуалов. Слова плясали перед глазами, будто насмехались: «жена».

— Это какая-то ошибка, — сорвалось с моих губ. Голос дрожал, но я попыталась удержаться. — У меня нет… имени. Я не могу…

— Именно поэтому ты и нужна, — усмехнулся мужчина. — Ведьма без имени. Лекарь, что лечит чужие раны, но сама не знает своей. Как видишь, ты подходишь по всем параметрам.

«Брачный договор на девяносто девять ночей».

Я моргнула. Девяносто девять ночей с тем, кого я даже не знаю. Это что, какой-то официальный способ взять себе наложницу?

— Подпиши.

Я открыла рот, чтобы возразить, но вдруг почувствовала, как взгляды девятерых впиваются в меня, как иглы. Они ждали, будучи уверены, что выбора у меня нет.

— Подпиши, — повторил седой. — Иначе умрёшь сегодня.

Сегодня или через девяносто девять дней. Выбор невелик, конечно. Неожиданно стало невыносимо тихо.

Подняла глаза — и увидела его. Мурашки побежали по коже. Непроизвольно задержала дыхание.

Император вышел из тени, и мир словно застыл. Высокий, с плечами, на которых могла бы держаться гора. Его волосы были белыми, как снег на вершинах гор, а глаза… глаза горели янтарным светом.

Но больше всего внимание притягивала грудь, а точнее — ожог. Узор, выжженный прямо в центре, а тонкие полосы вели левее, к сердцу. Руна, изломанная, поднималась и опускалась в такт его дыханию. Она светилась слабым светом, будто уголь, который ещё тлеет.

Он прошёл мимо меня к седому старику. Взял каменную табличку и провёл по ней пальцами.

Вспыхнула огненная линия, сложилась в одно слово:

«Согласен».

Я стояла, словно прибитая, пока император Эрселона и девять драконов, восседающих на возвышении, ждали моего решения.

В очередной раз посмотрела на пергамент, затем перевела взгляд на старика и уже потом — на того, кого мне пророчили в мужья.

Я не могла отвести взгляда. Император был страшным и величественным одновременно. А в его молчании было больше силы, чем в криках Совета. Но вместе с тем — что-то сломанное, опасное, как раненый зверь, готовый броситься, если подойти слишком близко.

— Подпиши, — повторил советник. — Или умрёшь.

Под моим изучающим взглядом император даже не поморщился. Только бровь изогнулась, когда я задержала взгляд на руне и подумала, что, несмотря на проклятие, на такой груди она смотрится красиво. И, может, не так уж и страшно остаться с таким наедине.

— Девяносто девять ночей, — снова сказал седой.

Я почувствовала, как к горлу подступил ком.

Не хочу, не хочу, не хочу.

Но сказать этого вслух не осмелилась. Я чувствовала себя так, будто меня загнали в угол. Стражники у дверей, девять драконьих лордов наверху и император. Дракон, связанный проклятием, которого я должна вылечить.

Не помнила, как и когда перо оказалось в моей руке. Сердце колотилось, и казалось, силы готовы покинуть меня в любую секунду. Когда я пришла в себя, не помня даже своего имени, Камилла — женщина, которая помогала адаптироваться, — сказала: «Главное, помни, что у безымянных нет прошлого, нет будущего и нет выбора. Это знание спасёт тебе жизнь».

Сегодня мне дали выбор. Умереть через девяносто девять ночей или сегодня.

Я стиснула зубы и уколола палец. Капля крови упала на пергамент.

Руны вспыхнули, разрастаясь огненным узором. Огненные линии побежали по залу, загораясь на стенах. Руны на камне засияли ярче. В этот миг ожог на груди императора вспыхнул так же. Я вскрикнула, но никто не пошевелился, кроме него.

Его глаза метнулись ко мне, когда я прижала руку к груди. На моей коже, прямо на внутренней стороне ладони, проступила такая же тонкая линия и сложилась в иероглиф. Обугленная, горящая.