Лекарь драконьей матушки

Глава 8

Я смотрела на императрицу, высокий лоб которой покрылся испариной. Она что-то непрерывно сглатывала, но молчала. По ее челюсти было видно, что она крепко стиснула зубы.

- Больше мне не нужно никаких подробностей, - отчеканил император ледяным тоном. - Я считал тебя великой государыней, которая после смерти отца взяла регентство, отстояла трон и объединила империю снова!

И снова пауза.

Где-то должна бегать с маракасами в шуршащей травяной юбке справедливость, не переставая торжествовать и улыбаться. А потом она обязательно поднимет бокал и поблагодарит всех, кто в нее верил!

- Поверить не могу, что лгунья - моя мать! - произнес император таким тоном, что замерзло все в комнате.

Не дожидаясь ответа и оправданий, он направился к двери.

- Освободить, - приказал Аладар, бросая на меня взгляд.

Стража тут же стала вежливой и отступила от меня. Теперь они вели себя так, словно я не преступница, а туристка, которая решила сделать с ними фотографию.

- Сынок, - внезапно подала голос императрица, но дверь решительно закрылась, словно отрезая все мольбы, оправдания и разговоры.

"Он слишком устал!" - подумала я.

Стража тут же поспешила покинуть комнату.

Служанка, которая стояла на коленях и дрожащими собирала булочки с пола, стирая пятна шоколада платком, поспешила следом. Куда-то исчез скользкий, как пиявка, Дуремар.

Мы остались с императрицей наедине.

- Это все ты... - произнесла она, глядя на меня сощуренными глазами.

Свет в комнате был тусклым и мрачным, как предчувствие бури. Я стояла, опершись на кованый стол, резные ножки которого издавали хруст под тяжестью времени. Передо мной, на высоком пурпурном ложе, покоилась императрица.

Её глаза сверкали от гнева и боли, и я понимала, что лучи этого гнева сейчас направлены прямо на меня.

— Ты виновата! Из-за тебя мой сын отвернулся от меня! Из-за тебя он больше не придет сюда! - произнесла императрица в гневе. Ее губы, собранные в нитку, дрожали от негодования. - Я страдаю, а ты лишь наблюдаешь, как я умираю!

Ее упреки, словно тиски, сжимали мою грудь, но я не могла позволить себе сдаться. Я знала, что каждый укол её язвительных слов — это отражение её страхов и боли.

Я чувствовала, как между нами воздух стал тяжелым от недопонимания.

— Я делаю всё, что в моих силах, Ваше Величество, - произнесла я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул нотками слабости. - Эти средства - единственный способ облегчить вашу боль. Я не желаю вам смерти! Я хочу спасти вас. Поставить на ноги! Если ваш сын не хочет к вам приходить, то вы должны прийти к нему сама!

Она меня не слышала.

Ее гнев нарастал, как рой ос, выходя из-под контроля. Императрица сжимала покрывало с золотыми цветами и сыпала упрёками, словно конфетти на празднике.

За моей спиной вырастала тень беспомощности.

"Почему? Почему все так?" - думала я. - "Почему так редко бывает по-другому? Почему я всегда - злейший враг, на которого обрушивается тонна ненависти от пациентов, которые не хотят менять свою жизнь ради того, чтобы излечиться!"

— Ты не знаешь, через что я прошла! - в голосе императрицы звенел упрёк. - Как ночевала вместе с сыном в шкафу-буфете в день смерти императора. Я зажимала ребенку рот рукой, чтобы он не издал ни звука, когда заговорщики пробивают острыми кинжалами наши перины. О, ты не видела теней, которые скользят в полумраке. Теней, которые посланы, чтобы метким ударом отточенной стали заставить маленькое сердце замолчать. Ты этого не видела! Ты не стояла в одной ночной рубашке с мечом в вытянутой руке, пряча за спиной маленького сына, когда в коридоре валялась мёртвая стража.

Таких подробностей жизни императорской семьи я не знала. И, быть может, к лучшему! Я посмотрела на неё с невольным уважением.

- А всё для того, чтобы однажды усадить моего сына на трон и своими руками надеть на него корону! А ведь желающих на корону было много! - вскрикнула она, и этот крик был наполнен такой болью, что мне стало страшно. Тут была не просто болезнь, но горечь утрат, горечь материнской любви, иссушенной надежды. - Ты отвернула от меня моего единственного сына! Ты лишила меня его любви!