Лекарь Его Высочества

Глава 9

— Мисс Бишоп, вы же ее до смерти напугали! — колокольчиком зазвенел у меня за спиной тоненький девичий голос. Я повернула голову и увидела юную блондинку с личиком-сердечком, обрамленным золотом локонов. Она рассмеялась, прикрыв румянец розовым веером. — Здесь так душно! — добавила девушка, театрально закатив глаза цвета безоблачного неба.

Хватка на моем запястье ослабла.

— Страх — единственное лекарство, что может помочь ей выжить, — небрежно бросила мисс Бишоп, окинув меня взором, полным презрения, и зашагала прочь, в противоположную часть помещения. Ее темно-зеленое атласное платье покорно заструилось следом.

Комната, в которой оказалась я и еще около двух десятков дам разных возрастов, была просторной и пестрела красками. Единственным источником света служил огонь, потрескивающий в камине, и около полусотни свечей, расставленных вдоль стен. Окон здесь не было. В остальном же помещение не отличалось от прочих комнат во дворце. Пол был устлан мягкими коврами, на креслах и диванчиках возвышались горы подушек, создавая уютную атмосферу.

— Не обращай внимания на мисс Бишоп, — шепнула мне на ухо блондинка. — Идем, — добавила девушка, обхватив мою руку и увлекая за собой следом. — Ты, наверняка, еще не завтракала.

Мы остановились у невысокого прямоугольного столика на резных ножках, на котором возвышались ровными горками всевозможные яства. Здесь были и миниатюрные шоколадные кексы, и фруктовое печенье, и диковинные ягоды, которых в провинции Шато точно было не сыскать.

— Кто такая мисс Бишоп? — поинтересовалась я, отправляя в рот свежую выпечку, которая мгновенно таяла на языке, словно снежинка на ладони.

Глаза блондинки вспыхнули, губы растянулись в лукавой улыбке.

— О, мисс Бишоп — алмаз среди самоцветов, — ответила девушка. Кажется, разговоры о брюнетке доставляли ей истинное удовольствие. — По крайней мере, раньше именно так и было. Теперь же она не более чем обугленная головешка, что осталась после пожара на пепелище.

Я не совсем понимала, что хочет этим сказать моя собеседница.

— Мисс Бишоп утратила былое влияние? — предположила я.

— Именно! А теперь она боится потерять Его Высочество принца Эдгарда. Их брак под угрозой. Амели Бишоп больше нечего предложить королевской семье, — усмехнулась девушка, отправляя в рот ярко-красную пузатую ягоду, покрытую карамельным сиропом. — Ах да, — спохватилась блондинка, — меня зовут Камилла де Лувейн. Я кузина Его Высочества принца. — В голосе Камиллы я уловилы нотки досады и грусти. — Впрочем, — она вновь широко улыбнулась, заправив за миниатюрное ушко выбившуюся золотистую прядь волос, — ты можешь звать меня просто Ками.

Значит, мисс Бишоп — невеста принца. Я украдкой взглянула на темноволосую девушку, что замерла у камина, словно мраморная статуя, которой касалась рука искусного скульптора, знающего толк в красоте. Неужели ее так разозлило то, что меня поселили в Королевском крыле? Нет, не думаю…

— А ты, — Ками вырвала меня из размышлений, — Луиза Винлер. Невероятно! Настоящий лекарь! Еще и женщина! — она захлопала в ладоши, словно ребенок, что получил в подарок игрушку, о которой всегда мечтал. — Лу, это так необычно!

Я молча пожала плечами. Ну не признаваться же в том, что я поступила в академию, дабы изучать лекарское дело, лишь по той причине, что как можно скорее хотела покинуть родной дом и перебраться в столицу? Бабушка замолвила за меня слово, и столичная академия распахнула свои двери для внучки бывшей ее выпускницы, закончившей сие учебное заведение с отличием. Моя бабушка не только училась в академии, но и преподавала там лекарское дело почти полвека, пока не перебралась в деревню, где заняла должность местного лекаря.

Если бы я только знала, что бабушка покинет этот мир уже через три года и меня, как ее внучку, по распределению отправят работать в родные края за жалование, которому не позавидуешь, никогда бы не переступила порог злополучной академии!

— У нас, — нить воспоминаний безжалостно оборвала Камилла де Лувейн, — целители — это исключительно мужчины. Мистер Фаргхольм говорит, что исцелить может лишь сильный телом и умом. А ум женщины подвержен разным слабостям.

— Каким же, например? — спросила я с усмешкой. Себя слабой я отродясь не считала.

— Одна из слабостей — любовь, — пожала плечами Ками, ухватив с серебряного блюда еще один шоколадный кекс.

Я хотела оспорить столь странное умозаключение местного целителя, но не успела. Вышеупомянутый мистер Фаргхольм ворвался в помещение, словно вихрь, с грохотом распахнув деревянную дверь. Его черные волосы торчали в разные стороны, словно воронье гнездо, под глазами залегли темные круги. Кажется, он бодрствовал всю ночь, ибо на нем все еще был тот самый фиолетовый балахон, на рукаве которого красовалась дыра, любезно оставленная на память мистером Бриксом.

— Мисс Винлер, — нараспев протянул он, словно заклинание, пытаясь отыскать меня среди пестрых платьев и разноцветных вееров, — прошу следовать за мной, — закончил он, впившись в меня холодным взором. Даже высокая колонна, рядом с которой я притулилась, не скрыла меня от зорких глаз целителя.

— Мистер Фаргхольм, — встав с кресла и отбросив мокрую тряпку в сторону, строго заговорила миссис Люпин, — смею заметить, что Луиза — девушка. Ей не стоит покидать убежище!

— Мисс Луиза Винлер может быть хоть чертом в юбке, — прошипел целитель, словно змей, с неприязнью глядя на меня. — Но пока она лекарь, ей придется действовать согласно утвержденному Его Высочеством принцем протоколу.