Лекарь по зову...

Глава 1 Не тот шов.

Дождь за окном такси стекал по стеклу жидким оловом, стирая очертания незнакомого города. Азалия прижала лоб к прохладному стеклу, пытаясь заглушить внутреннюю дрожь. Не волнение — она, хирург с семилетним стажем, не боялась новых вызовов. Это была усталость от самой себя. От бесконечных аппендэктомий, холецистэктомий, срочных дежурств в золотой час, когда город резал сам себя в ДТП. Ее руки, привыкшие спасать, жаждали не просто функциональности, а… гармонии. Или хотя бы иллюзии ее. Так она и оказалась здесь, на престижных курсах пластической хирургии, в тысяче километров от своего операционного.

Лекционный зал, куда ее привезли, напоминал стерильный белый куб. В центре стоял муляж торса с идеально проработанной «раной» на грудной клетке — учебный полигон для швов. Азалия, опережая расписание, уже облачилась в синие скрабы. Ее тонкие, сильные пальцы автоматически проверили инструменты: иглодержатель, атравматичную иглу, рассасывающуюся нить.

«Все то же самое, — подумала она, делая первый точный укол в силиконовую кожу. — Только цель другая. Не зашить, чтобы выжил, а зашить, чтобы не было видно».

Игла плавно пошла внутрь, вышла наружу. Петля, узел. Точность ювелира. Она погрузилась в ритм, в медитативный покой рутины. Шум зала, бормотание других ранних слушателей отступили. Остался только шелковистый шорох нити, скользящей через ткани.

Именно в этот момент пространство за ее спиной содрогнулось.

Не гром, не хлопок — именно содрогнулось, будто воздух был тканью, и кто-то грубо дернул ее за край. Азалия вздрогнула, и игла соскользнула, оставив неидеальный прокол. Она с раздражением обернулась.

И застыла.

В трех метрах от нее, посреди современного лекционного зала, стоял мужчина. Высокий, на голову выше самого рослого охранника у двери. Широкий в плечах, словно вытесанный из гранита. Одет он был в потертую, темную кожу и грубый лен, больше похожие на реквизит исторического фильма, чем на одежду. Из-под плаща виднелась рубашка, туго перехваченная широким ремнем. Но больше всего поражали две детали: водопад спутанных темных волос, падавших почти до пояса, и рукоять огромного меча, торчащая за его спиной.

«Съемки, — молнией пронеслось в голове Азалии. — Где камеры?»

Она огляделась по сторонам, ожидая увидеть ассистентов с софтбоксами или режиссера в кепке. Но вокруг были только такие же ошеломленные люди в медицинских халатах и два охранника, неуверенно двинувшиеся вперед.

Мужчина не смотрел по сторонам. Его взгляд, острый и дикий, как у хищника, выхватившего жертву из толпы, был прикован к ней. К ее рукам, все еще сжимавшим иглодержатель.

Он шагнул. Не бежал — двинулся с пугающей, неотвратимой плавностью. Охранник что-то крикнул, но его голос словно растворился в гуле нарастающей паники.

Холодная, обтянутая кожей ладонь с железной хваткой сомкнулась на ее запястье. Боль, резкая и неожиданная, заставила Азалию вскрикнуть. Инструменты с лязгом упали на пол.

— Отпустите! Что вы делаете? Кто вы такой?! — ее голос, обычно такой твердый у операционного стола, сорвался на визг.

Он не отвечал. Тянул ее за собой к стене, где секунду назад была лишь ровная поверхность, а теперь висела… дыра. Не дверь. Разлом в самой реальности, мерцающий, как марево в зной, сквозь который смутно угадывались очертания какого-то другого помещения, пахнущего дымом и сыростью.

Она упиралась, билась, царапала его руку свободной кистью, чувствуя под ногтями жесткую кожу.

— Я не та! Вы ошиблись! Я не та, кто вам нужен! — выкрикивала она отчаянно, бессвязно.

И вдруг он остановился. Резко, как будто наткнулся на невидимую стену. Его голова повернулась к ней. Впервые он разглядывал не ее руки, а ее лицо. В его глазах, цвета старого железа, мелькнуло нечто — замешательство, разочарование, ярость. Он всматривался так пристально, что Азалии стало физически больно.

— Ты… не она? — его голос был низким, хриплым, словно не использовался годами.

— Нет! — выдохнула Азалия, чувствуя, как слезы жгут глаза от унижения и страха. — Я врач! Я просто врач!

Железная хватка ослабла и разомкнулась. Он оттолкнул ее, почти швырнул. Она пошатнулась и ударилась спиной о муляж, едва удержавшись на ногах.

Казалось, на этом кошмар закончится. Что этот безумец исчезнет так же странно, как и появился. Но вместо этого его взгляд упал на одного из подбежавших охранников, слишком смелого, схватившего его сзади за плащ. В движении мужчины не было ни капли суеты. Он рванул плечом, плащ соскользнул, и в следующее мгновение меч был уже в его руке. Не слепящая сталь, как в кино, а матовая, темная, будто впитавшая в себя всю тьму.

Азалия зажмурилась, ожидая худшего. Раздался не звон стали, а глухой, влажный звук, который она знала слишком хорошо. Звук рассекаемой плоти.

Когда она открыла глаза, охранник лежал на полу, хрипя, с ужасной зияющей раной на плече. Кровь, алая и неприлично яркая на белом кафеле, быстро растекалась лужей.

Мужчина повернулся к ней. На его лице не было ни злобы, ни торжества. Только холодная, будничная необходимость.

— Зашей его, — бросил он, кивнув на раненого. Голос не допускал возражений.

В Азалии что-то щелкнуло. Паника, страх, непонимание — все это сгорело в одно мгновение под вспышкой профессионального инстинкта. Перед ней был не монстр и не актер. Перед ней был пациент. Умирающий пациент.

— Аптечку! Срочно! — крикнула она уже своим, командным тоном, заставляя вздрогнуть замерших в ступоре людей. Она сорвала с муляжа упаковку стерильной нити, нагнулась над охранником, пальцы сами нашли нужное положение. Мир сузился до раны, до сосудов, которые нужно лигировать, до краев, которые нужно совместить. Она работала молча, стремительно, отсекая всё лишнее. Даже мелькнувшая мысль «это же нападавший» не имела значения. Он был ранен. Она — врач.

Последний узел. Она перерезала нить и подняла взгляд. Мужчина все это время стоял и смотрел. Теперь в его взгляде читалось нечто новое — оценивающее, заинтересованное.