Лекарь-попаданка. Трофей для дракона

Глава 6

Глоф, недовольно скривившись, отступает, но его глаза задерживаются на мне чуть дольше, чем положено. Видно, что он привык ломать и выдавливать признания грубой силой, и то, что его остановили, ему не по вкусу. Солдаты тащат Будуэна прочь, его ругань и проклятия затухают в коридоре, оставляя после себя тягостную тишину. Я знаю, что видела главу ордена в последний раз.

Остаюсь стоять посреди зала, чувствуя тяжесть в пристальном, спокойном, почти ленивом взгляде Ауриманта. Он не торопится приступать к расспросам, и именно это пугает больше всего.

– Ивэльда Тарвейн, – произносит он снова, будто проверяя, насколько это имя подходит мне. – Дочь того, кто предпочёл погибнуть, но не отдать камень. Красива, юна, способна к целительству, хотя я наводил справки и не слышал о том, что ты умеешь врачевать.

- Выходит, Будуэн вам солгал, - хватаюсь за призрачную возможность улизнуть.

- Или же просто разведка поленилась собрать все факты.

- Или так, - пожимаю плечами.

- Любишь поиграть? – улыбка-оскал. Он садится, упираясь ногами в пол, а ладонями о край кровати. – Я люблю играть, но всегда выигрываю.

Генерал поднимается с места. Его движение медленное, отточенное, как у хищника, который привык брать верх не силой, а ожиданием. Подойдя ближе, он останавливается всего в шаге, так близко, что я ощущаю исходящее от него тепло.

- Лекарь, - в его голосе нет насмешки, только холодная констатация. - Значит, для тебя нет своих и чужих, - подытоживает мои слова.

- Жизнь каждого бесценна.

- Красиво, но глупо. Скажи, кого ты выберешь, чтобы спасти: своего отца или меня?

- Обоих.

- Не получится.

- Значит, того у кого больше шансов, - выдерживаю его взгляд. - Если ищете предательства в каждом моём слове, то я не лекарь, а пленница.

Ауримант усмехается краем губ, будто именно этого ответа и ждал. Его рука поднимается, на мгновение зависает, и вместо удара он осторожно касается подбородка, заставляя меня поднять голову.

– Вижу, твой отец научил тебя держать спину прямо. Это похвально. Но стойкость - лишь первая ступень. Умение пережить бурю - вторая. - Он отпускает, словно проверку я прошла.

Знал бы он, что никакой Данадер не занимался моим воспитанием. Мой отец – советский геолог со стальным характером, который выбирал цель и шёл к ней несмотря ни на что. И меня учил тому же. А мать – учительница русского и литературы. Добрая, кроткая, мудрая женщина, рядом с которой всегда было спокойно и хорошо.

- Камень всё равно найдут. Вопрос только в том, захочешь ли ты пройти бурю со мной или против, - подаёт голос генерал.

Он отворачивается, оставляя за мной права поразмыслить над предложением. Его шаги гулко разносятся по залу, и я чувствую, как внутри поднимается новый страх: не за себя, а за то, что будет, если артефакт действительно найдут.

Нас стращали мировым господством драконов, которые и без того сильны. Если чешуйчатые доберутся до артефакта, мир погрузится во тьму. Конечно, я, как человек из прогрессивного мира, где медицина и наука шагнули далеко вперёд, не воспринимала всерьёз пророчество, но понимала: что-то точно изменится и не в лучшую сторону.

Тишина давит. Даже факелы на стенах будто горят тише, не смеют нарушить его волю. Генерал идёт обратно ко мне размеренно, не спеша, словно всё это - не допрос, а какая-то игра.

- И всё же, - продолжает он, - твой отец скрывал Оуэл. Ты его дочь. И наверняка знаешь больше, чем говоришь.

Я молчу. Любое слово сейчас может обернуться ловушкой.

- Молчание, - он усмехается, - тоже ответ. Но мне нравится твоя стойкость. Другие женщины уже рыдали бы и молили о пощаде. А ты стоишь, будто сама вершишь суд.

Он обходит меня по кругу, шаг за шагом, как хищник, играющий с добычей. Будто и не ранен вовсе.

- Знаешь, Ива, - произносит он тоном, почти ласковым, - в тебе есть сила. Не отцовская, не орденская. Твоя собственная. И именно её я хочу проверить.

Он останавливается позади, наклоняется к самому уху и шепчет:

- Выбирай: быть пленницей или союзницей.