Лекарь-попаданка. Трофей для дракона

Глава 28

На моих глазах разворачивается драма: трое слуг генерала сейчас могут попрощаться с жизнями, и я виновница этого.

Под ними небольшие пеньки, с которых они вот-вот норовят упасть, а на шее верёвка.

- Нет, - шепчу, прижимая к себе свёрток, что купила на рынке. – Пожалуйста, Ауримант, не делай этого! Я здесь, я вернулась! Накажи меня.

- Обязательно, - хмыкает он, не удостаивая меня взглядом. – За то, что вы ослушались своего эрда, я приговариваю вас к повешенью, - звучит громко и грозно рядом. Неужели, так просто распоряжаться чужими жизнями?

Ходр смотрит лишь себе под ноги, мальчишка тихо плачет, а Гульта не отводит от меня испуганного взгляда.

- Я сделаю всё, что вы скажете, - обещаю генералу.

- Ты сделаешь это в любом случае.

Бросаюсь вперёд к эшафоту, роняя под ноги воск и ромашку, надеясь успеть спасти хоть кого-то, но Вальт дёргает меня за плащ так сильно, что шнурок накидки врезается в горло, перекрывая доступ к кислороду, и я отшатываюсь назад.

- Приступай, - слышу вновь голос Ауриманта, и страж вскакивает на постамент, выбивая первую чурку.

- Нет, - хриплю, увлекаемая отсюда. – Нет, нет, - смотрю с ужасом, как корчится в судорогах Хорд, а за ним падает Гульта.

Сила разворачивает меня, увлекая за собой, и я больше не вижу, что творится за моей спиной.

- Я говорил, что не привык к непослушанию. Ты заплатишь за своё высокую цену.

Хочется бросаться на него, рычать, бить, выхватить нож, который он носит за поясом, и вонзить ему в сердце. Хотя теперь я уверена, что его нет. Сердца попросту нет у таких, как Ауримант. Но вспоминаю Ваню, и превращаюсь в куклу. Ту куклу, которую так желает видеть этот негодяй: податливую и безмолвную. Куклу, что сделает всё лишь бы остаться живой ради сына.

Моя душа рыдает: громко, с болью и стенаниями. Но эти крики слышны лишь мне, я не позволю им вырваться на волю, не доставлю удовольствия тому, кто упивается этой болью.

Мы добираемся до невысокой каменной круглой кладки, и понимаю: это колодец. Зачем Вальт привёл меня сюда?

- Почему ты сбежала, Ива?

- Сбежать, это уходить от места, которое тебе ненавистно, а не возвращаться в него, - говорю сипло, потому что он пережал мне связки.

- Ты ходила к торговцам? Зачем?

- Купить воск и травы для Гульты. Сделать крем для её рук.

- И думаешь, я поверю?

- Прикажите найти на земле свёрток, всё там.

- А тарелка?

Меня окатывает жаром. Он знает о тарелке? Лучше умереть, чем рассказать ему о Ванечке. Это чудовище разыщет его лишь затем, чтобы причинить боль мне.

- Да-да, тарелка. Что она для тебя значит? – его радужка загорается янтарём, и он отчего-то смотрит не в мои глаза, а куда-то ниже, на область груди. Даже сейчас он желает близости?!

- Ничего.

- Лжешь! – его пальцы стискивают моё горло лёгким нажимом, напоминая, что лишь от него зависит: жить мне или умереть.

Мир сужается до звона в ушах, до странного золотого свечения перед глазами.

- Тебе нужна улитка? Или тот, кто её нарисовал? – генерал даже не представляет, насколько близок к разгадке.

- В детстве, - хриплю, и он ослабляет хватку. – В детстве у меня была похожая тарелка, что осталась от матери. Она напомнила мне о счастливых днях, которые мы провели вместе.

- Маленькая лгунья, - шепчет он на ухо, разнося мурашки по коже. – Я знаю про мальчишку. Ты же его ищешь? – упивается он моим страхом, а в груди неимоверно жжёт. Так сильно, будто мне вскрывают грудную клетку. – Кто же он для тебя, Ива? – последнее, что слышу, а затем толчок.

Резкий, внезапный. Плечо, под которым я стояла, исчезает, и меня подбрасывает вверх и резко вниз, прямо в чёрную пасть колодца.