Лекарь Жестокого Генерала, или Скандальный Отбор

Глава 2

Я месяц искала варианты. И нашла.

Когда я добралась до Светодолья, центра Земель Прави, у меня было двое лаптей, три серебрушки в платочке и неистовое желание ни с кем не разговаривать.

Ну, может, разве что с вишневым квасом.

Град Ярославль — столица Светодолья, встретила меня бурей — торговой, шумовой и словесной.

Карта для тех, кому интересно:

Люди гомонили, куры кудахтали, рыба ведрами плескалась, и где-то кто-то уже дважды выматерился на козу, которая посреди улицы устроила остановку для жуйного рефлекса.

Город пах роскошью. Ото всюду доносились ароматы свежеиспеченного хлеба, скошенной травы, сваренного молока. Главная дорога – протоптанная, без единого сорняка. Дома высокие, деревянные, украшенные резьбой.

Естественно, и без парочки поганых ароматов не обошлось. Люди работящие, от того и потом несло. Животинки достаточно водилось – от сюда и навозом.

Кто-то щеголял вышиванке, кто-то в рабочей одежде с пятнами, непонятно от чего. У кого коса до пола, а у кого лысина блестела.

Я, как полагается, прислушивалась к местному населению и тихо шла. Мне нужно было найти работу, дом и чего поесть.

А подслушивать – самый эффективный способ все разузнать! Ну а что мне еще делать, пока мозоли натираются?

— Говорю тебе, Дуня, не пущай сына туда, — шептала одна бабка другой у прилавка с луком. — Он еще на печи писается, а туда поди кто не идет?

— Та шо ты гониш, Галь? — шипела Дуня в ответ, подправляя платок. — Там не простая служба, а при самом князе! Князь-то теперь у нас… сам Жестокий Генерал!

— Та тиха будь! — шикнула на нее. — Князь Торен он. Торен. За кличку оту еще по шее получишь.

Я чуть не споткнулась о корень.

Жестокий Генерал. Торен.

Имя резануло слух, как ржавый нож по свежей ране.

Бабки не сбавили оборотов.

— Генерал же он. Был. А теперь, говорят, княжество ему отдали. За заслуги.

— Мелкие такие заслуги, ага, — пробурчала третья, бабка с прилавком меда, особо голосистая. — Одно княжество спалил — второе получил. Небось, третье сожжет — уже царем нарекут!

Я поперхнулась собственным воздухом. Это ж про мое княжество речь. Про мою мать. Про брата, которого пытали. Про дом, где теперь только зола.

Но виду не подала. Подошла к бочке с медом, попробовала на палец — и сделала вид, что ничего не слышала.

Хотя ухо у меня в ту сторону развернулось само собой.

— А шо, князь себе лекаря ищет? — громко шепнула Дуня, будто спрашивала о любовнице соседа.

— Ищет-ищет! — кивнула медовая бабка, с видом знатока. — Говорят, там, где Школа Плетения Слов, отбор будет. Бумаги собирают, народ валит валом!

— А шо у него… — и тут голос понизился до шепота. — …со здоровьицем чего сталося? Не говорит никто. А вдруг сглазили?

— Да кто ж его сглазит-то?

— Ой, бабы, всякое творилось… говорят, чудища из Нави пошли. Мож, они и князя нашего? Ну, того? — она многозначительно провела израненным пальцем по шее.

— Та типун тебе на язык! Нехай живет уже.

Интересно. Значит, генерал таки нуждался в лекаре. Потрясающе. Один лекарь по его душу нашелся.

Школу Плетения Слов я нашла быстро. Во-первых, ее было не заметить только если ты слеп, пьян или родом с другой планеты.

Во-вторых — она сама себя выдавала.

Белоснежное здание высотой доходило чуть ли не до облаков. Купола золотые, блистают так, что зайчики по щекам пляшут. И в центре, над воротами, треугольник с глазом. Всевидящее око.

Как увидела — аж затошнило.

Это ж надо, еще и символику выбрали пугающую. Хотя, чего ожидалось? Здесь и служители церкви, волхвы, ведуньи и песнопевцы. Разношерстный народ собрался. Оттого и символика чудная.

По коже пошли мурашки. Причем не такие хорошие.

Ну… Только я уже пришла. Назад пути нет.

На площади перед зданием стояли трое мужчин у длинного стола. Внешний вид простой. Рубаха, штаны и накидка. А из необычного: у каждого посохи с головами животных. Орла, дракона и волка.

Перед ними — кипа бумаг, чернильницы, перья, списки. Голосистые, как гуси на привязи.

— Отбор! Отбор у князя! Ищется лучший лекарь на службу! С жильем, жалованием и… привилегиями!

Привилегии меня не интересовали. Меня интересовало — приблизиться.

Я подышала, поправила платок, в который закрутила волосы, и встала в очередь. Очередь, кстати, стояла знатная: от бабушек с мазями и вениками до девиц с глазами на поллица и… эээ… чересчур свободным верхом сарафана.

— Ты тоже за лекаря? — спросила меня девица впереди, косясь на мой мешок с полынью и мятой. — А чо умеешь?

Девица была румяная, как печеное яблоко, с глазами навыкате и грудью, которая шла в бой раньше хозяйки. Сарафан на ней сидел так, будто в любую секунду собирался сдаться. Волосы русые, в косу не вплетены, ветер дергал как хотел. Народная красота, одним словом.

— Всякое. Травами лечить, силы восстанавливать.

— Дак ты не для вида, а правда лекарь?! — Девица чуть не задохнулась от эмоций и восторга.

— Самый настоящий. Остальные тут для вида?

— Ясен пень! — Она прыснула. — А то у нас баба и лекарь — это как… коза и прялка! Женщины ж во врачевании дубы! Ну, так волхвы молвили!

Я хмыкнула. Уже хотела что-нибудь ядовито-воспитательное ляпнуть, как вдруг — как назло — послышался голос из-за стола:

— Вы чего пришли?! Баб не принимаем!

Народ аж поперхнулся. Вся женская часть очереди зашумела, заохала, запротестовала.