Лекарь Жестокого Генерала, или Скандальный Отбор

Глава 24. Ты ведьма

— Вылечила, как вы и приказали, — ответила я просто, не поднимаясь с пола.

Колени затекли, юбка пропиталась отваром, а руки дрожали. Но я сидела, как вкопанная. Как будто, если не шевельнусь, он уйдет.

Торен стоял молча, изучающе осматривая все, что осталось после моего «врачевания». Мисочки с травами, чаши с остатками настоев, даже тряпочку понюхал, ту самую, которой я лоб пациенту протирала.

Принюхивался! Князь. Сам. И принюхивался.

Что, простите?

Я приподняла брови. Он, вроде бы, не лекарь. Ни с какой стороны. И, честно говоря, мне даже не хотелось знать, с какой стороны он вообще. Тем более, сейчас, когда его глаза горели звериным янтарем, и ноздри трепетали, как у волка, почуявшего кровь.

— Все вон! — рявкнул он.

Лекари вздрогнули, заторопились, задергали своих пациентов, и те, даже кашляя и шмыгая носами, подчинились.

Один только мой подопечный не шелохнулся. Спал, как младенец, с перекошенной косынкой и открытым ртом. Но, главное, дышал. Ровно. Чисто. Без хрипов. И все благодаря моим травкам. И… магии. Но это — между нами.

Я вот как раз-таки шелохнулась. Потому что, когда зал опустел, и остались только мы втроем — я, князь и тихо сопящий пациент — меня начало ощутимо знобить. Прямо под лопатками.

— Как ты его лечила? — спросил Торен.

Тихо. С ледяным тоном. Вот только весь ледяной тон у него в голосе был как у удава перед тем, как сжать добычу. Я сглотнула.

— Как и все. Травы… настои… проветривание… горячие компрессы…

— Ложь, — зарычал он.

И вытащил меч.

Глухой звон стали пробежал по каменным стенам, и меня, натурально, перекосило. Я судорожно отползла назад, уткнулась спиной в холодную стену и замерла.

Бежать некуда. Кричать? Да ну, кто услышит. Кто-то и услышит, но подумает — опять кого-то на отборе отбраковывают.

Он подошел вплотную. Зажал, будто тень, навис надо мной. Меч сверкал. Острый. Опасный. Отполированный до зеркального отражения.

И я видела в нем отражение — свою растрепанную голову, светлые волосы в беспорядке, глаза широко распахнутые. Жуткая картина.

Даже для меня.

— Ты подняла на ноги того, кто должен был сегодня умереть, — прошипел он. — Лучшие лекари неделями им занимались. Ничего. А ты? Ты смогла.

Он подвел меч к моему горлу.

Кожа затрепетала. Я вытянула шею, прижавшись затылком к стене. Руки свело. Ноги не чувствовала. А в голове вертелась только одна мысль: «Вот и все. Сейчас разрежет и спасение моей шкуры было напрасным».

— Кто ты, девка? — холодно спросил он.

— Я… — у меня дрогнул голос. — Я травница. Лекарь. Из Буровки.

Он склонился ближе. Вены на лбу набухли, будто он и сам с температурой. А может, и правда? Может, у него жар? Потому такой… нервный? Ведь он же тоже чем-то болел.

— И я должен поверить, что простая баба с пучком сухих листьев и тряпкой на голове вытащила с того света человека, где лучшие не смогли? — глухо осведомился он.

— М…может, я просто… талантливая? — хрипло пискнула я.

Князь не засмеялся. Не улыбнулся. Даже не хмыкнул. Только губы его чуть дернулись, будто от судороги.

— У тебя дар, — заявил он. — И ты его скрываешь.

Я замерла. На спине выступил пот. Сердце стучало, как молот по наковальне. Все. Сейчас выведет. Сожжет, как ведьму. А я еще даже к кашеварке не успела попасть. И в баню не сходила!

— У меня… — попыталась выкрутиться я. — У меня просто бабка была… очень… опытная. Все передала. Каждую травку знала. А я просто… училась.

Он молча смотрел. Смотрел так, будто видел не кожу, не сарафан, а прямо меня насквозь. Мозги, кости и все остальное. Особенно остальное.

— Я не ведьма, — выдохнула я. — Клянусь!

— Не ведьма, говоришь? — криво усмехнулся он, прищурив глаза.

А я… угумкнула. Не кивнула. Не покачала головой. А вот именно угумкнула. Вышло как-то глухо, нервно, с придушенным всхлипом. Потому что любое неверное движение — и его меч окажется у меня в горле. А может, и внутри.

— Тогда расскажи мне, милая… почему здесь пахнет магией? — медленно проговорил он, склонившись еще ближе.

Я замерла. Настолько, что, кажется, даже ресницы не трепетали.

От него пахло... костром. Горячим, трескучим, ночным. Еще чем-то пряным, щекочущим ноздри. И смертью. Кровью. Железом. Всем тем, что прилипает к человеку, прошедшему по трупам. И что никогда не отмывается.

Он смотрел прямо в меня. В самое нутро. В душу. В печень. В прошлое, настоящее и даже в тот кривой зуб, который я так и не вырвала.

— Кто ты такая? — пророкотал он. — Советую ответить прежде, чем ты отправишься на тот свет.

Ледяной голос. Не угроза — приговор. Даже не дрожащий.

Я сглотнула.

— Я… не врала, — прошептала. — Я всего лишь травница.

— Нет, Мира, — сказал он, без единой эмоции. — Ты владеешь магией. И обманываешь, как и все ведьмы.

И в тот момент, когда я еще пыталась придумать, как оправдаться, как вывернуться, как сказать, что «ну это не магия, это... ну... бабкино благословение», я почувствовала резь. Меч все же скользнул по коже. Легонько, будто дразня. Но достаточно, чтобы по шее побежала капля крови. Теплая. Жгучая.

Я закусила губу. Все. Конец.

Но… все остановилось.

Не резко. Не грохотом. А тихо. Как будто кто-то нажал на паузу в этом бешеном спектакле.

Рука. Мужская. Больная. С хрупкими пальцами и узловатыми костяшками. Эта рука сжала лезвие. Крепко. Без дрожи.

Кровь тут же хлынула по стали, впитываясь в ее острый блеск. И голос. Глухой, с хрипотцой, как будто накуренный ладаном.

— Остановись, другой мой.

Я повернула голову.

На койке сидел мой пациент. Бледный, но именно он остановил князя.