Лекарка из пустоши

Глава 1. Риквел

Вино, наливка и самопальный спирт льются сегодня на дне рождения очередного аристократного отпрыска рекой. Я уже выпил несколько кубков, поэтому в голове приятный расслабляющий туман. То самое состояние, когда еще в адеквате, но уже не волнуешься ни о чем.

— Эй, Рик, чего такой печальный? — главный виновник торжества, наследник купца Анеттса нависает надо мной.

Из пасти у него несет спиртом, а зрачки расширены. Все ясно с первого взгляда — чувак под кайфом.

Я отмахиваюсь от него, стараясь сохранить равновесие.

— Да ну, брось, Куки. Просто задумался. — имя парня не помню, а вот кличка у него смешная.

В действительности, я размышляю о бренности всего сущего и о том, что даже у аристократов бывают паршивые дни. Но зачем грузить этим очередного завравшегося маменькиного сыночка?

Он ухмыляется, приобнимает меня за плечи и тащит к столу, ломившемуся от закусок.

— Не грусти, Рикки! Сегодня наш день! Наш с тобой и всех, кто умеет веселиться!

Куки хватает огромный кусок жареного мяса и жует его с видом победителя. Меня передёргивает, но я молчу, даже когда жирные брызги оказываются на моей новенькой шелковой рубашке.

Вокруг гремит музыка, кто-то кричит, кто-то танцует. В углу комнаты две девицы, одетые в немыслимые наряды, самозабвенно целуются. Праздник бьет ключом, и меня постепенно захватывает в эту бурлящую воронку безумия.

Куки протягивает мне очередной кубок с вином.

— За нас, мой принц! За нашу беззаботную жизнь!

И так уверенно это заявляет, будто все обо мне и моих проблемах знает, просто потому что я здесь нахожусь, а не в замке на именинах наследного принца.

Я принимаю кубок и выпиваю залпом. Вино обжигает горло, но приятно согревает изнутри. Чувствую, как волна тепла растекается по телу, растворяя остатки грусти и тревоги.

— За нас, — повторяю, как попугай, глядя в пьяные глаза парня. И на этот раз это звучит искреннее.

Мне на колени плюхается одна из шлюшек. Я всегда поражаюсь тому, насколько эти девки, дочери благородных семей, развязны. Вместо того, чтобы сидеть дома, вышивать платочки и романы женские читать, они предпочитают трахаться по всяких притонам, не храня себя для мужа. А ведь когда-нибудь одна из таких станет мне женой.

С другой стороны, чего мне волноваться? Сам не отличаюсь скромностью. Вот и эту девицу я, вместо того, чтобы ссадить, прижимаю ближе. Рукой забираюсь ей под платье, стискиваю горошинку соска пальцами. Незнакомка взвизгивает, а потом довольно смеется. Ее щеки окрашиваются румянцем, но не от скромности, а от выпитого алкоголя.

Вечер перестает быть томным, а я - принцем на белом коне. Я здесь, в самом сердце разврата, и мне это нравится. Забыты все условности, все обязанности. Здесь я просто один из тех, кто ищет удовольствия. А удовольствия здесь, как известно, можно найти на любой вкус и цвет.

Шлюшка обвивает мою шею руками, шепчет что-то на ухо, от чего по коже бегут мурашки. Она пахнет духами и вином, и этот запах пьянит не хуже самого алкоголя. Я отвечаю на ее поцелуй, и она тянет меня вглубь комнаты, где уже образовался небольшой танцпол.

Музыка становится громче, тела прижимаются друг к другу, и вот мы уже танцуем в толпе таких же, как и мы, ищущих утешения в объятиях незнакомцев. Ноги сами собой двигаются в такт музыке, а голова отключается, уступая место животным инстинктам.

Ночь обещает быть долгой и жаркой. И я намерен воспользоваться всеми ее дарами. Завтра снова буду принцем, но сегодня я просто человек, которому нужно забыть о своих проблемах и насладиться моментом. И какая разница, какой ценой? Завтра будет новый день, и новые заботы. А сейчас - только музыка, вино и эта незнакомка в моих объятиях.

— Просыпайся! — резкий окрик прямо у моего уха.

Только один человек смеет со мной так разговаривать — отец. Всея император нашего государства. Ему я предпочитаю не возражать, поэтому послушно открываю глаза.

— Доброе утро, папенька, — звучит язвительно, как и всегда.

У меня нет уважения к этому человеку. Из-за него погибла мать, а он потом спокойненько взял новую наложницу и даже сделал ее женой, тем самым оскорбив память моей родительницы.

— Доброе утро, мой наследничек, — отец одаривает меня натянутой улыбкой, от которой веет ледяным холодом. Он никогда не любил меня, я это чувствовал. Я был живым напоминанием о женщине, которую он когда-то любил, а потом предал.

Поднимаюсь с кровати, стараясь не смотреть в его сторону. Слуги уже ждут меня с одеждой и принадлежностями для умывания. Император наблюдает за каждым моим движением, словно выискивая хоть малейший признак непокорности. Но я непроницаем. Я научился скрывать свои чувства за маской безразличия.

— Сегодня важный день, — произносит отец, когда я заканчиваю одеваться. — Прибывают послы из соседнего королевства. Ты должен произвести на них хорошее впечатление. Нам нужен этот союз.

— Как скажете, — кланяюсь, как болванчик, стараясь скрыть сарказм в голосе. Союзы, политика, власть. Все это так далеко от моих истинных желаний.

Но, судя по выражению лица мужчины, он мне еще не все сказал. Губы поджимает в нитку, на лице недовольство. Правитель изволит сердиться на нерадивого отпрыска. Только вот мне его злость до одного всем известного места — на хрене я ее вертел.

— А вечером ты отправишься на учебу. Мне надоело разгребать те проблемы, что ты создаешь. Знаешь, что случилось сегодня поутру? Пришла девица, утверждающая, что беременна от тебя, — ярится он. — От тебя, второго сына! Конечно же ей дали на всякий случай отвар от маленького ублюдка, но я в очередной раз увидел, что пора тебя воспитывать.

— В двадцать пять лет уже сложно воспитывать, — ехидно напоминаю ему, что он упустил момент.

— Молчать! Иначе будешь изгнан из рода. Ты знаешь, чем это чревато.

Иногда я думаю, что стоило бы самому уйти.

Отец хмурится еще сильнее, но проглатывает оскорбление. Он знает, что я говорю правду. Он упустил момент, когда мог влиять на меня, и теперь ему остается лишь угрожать. Изгнание из рода — это, конечно, не шутки. Это лишает меня всех прав, всех привилегий, всего, что я имею. Но иногда я думаю, что это не такая уж и большая цена за свободу.