Лекарка. Тайны уездного города

Пролог

— Михаил Аркадьевич, голубчик, у меня для тебя плохие новости, — столичный обер-полицмейстер сидел в своем кабинете, но когда к нему вошел посетитель, встал и по-отечески тепло поприветствовал его.

— Да я хороших и не жду, — пожал плечами мужчина лет сорока, без лишнего пиетета усаживаясь в кресло у стола начальника. — Куда: Урал, Сибирь? Может, Кавказ?

— Вот характер твой, Миша, отвратительный тебя и погубит. Всё время поперек лезешь, не слушаешь никого. Жена и та тебя вытерпеть не сумела, — попенял чиновник своему подчиненному, усаживаясь за стол. Одним щелчком отправил в его сторону бумагу и принял серьезный вид. — В Синереченск отправляешься, Белозеров, на Урал. Назначен туда уездным исправником. Так что считай повышением.

— Из столицы в Синереченск повышением? — усмехнулся мужчина. — Ну благодарствую тогда, Демьян Алексеевич.

Он сложил бумаги, небрежно сунул их в карман и потянулся к дорогому, инкрустированному мелкими самоцветами металлическому перу в чернильном наборе на столе обер-полицмейстера.

— А вам они взятки случайно не предлагали? — спросил, рассматривая дорогую вещицу в добротном, но довольно обычном канцелярском наборе. — Перьями, например?

— Не ерничай, Миша! — осадил подчиненного чиновник. — Воли много себе взял. Побудешь там, поостынешь. Глядишь, и Вышеславцевы успокоятся. А сыск и в провинции поднимать надо. На то нам полномочия императором и даны, чтоб стране служить, а не эго свое тешить. В общем, расписывайся и отправляйся немедля, сроку на сборы тебе день.

Михаил быстро поставил размашистую подпись в приказе, поднялся, выпрямился во фрунт, щелкнул каблуками и склонил голову с непокорными завитками волос.

— Так точно, господин обер-полицмейстер, — сказал он. — Разрешите идти?

— Иди уже, — устало отмахнулся чиновник. И когда ссыльный уже подошел к двери, добавил: — Белозеров, там у вас генерал-губернатор по уездам собирается через месяц лично ехать с ревизией. Проследи, чтобы нормально прошло всё, а то он тоже дюже принципиальный. Губернатор сам едет, будет всё вынюхивать. И кстати, Вышеславцев-старший на его место метит, хоть министр его и не поддерживает. Так что ты там, Миша, смотри в оба, чтоб комар носа не подточил.

Мужчина еще раз кивнул, тряхнув непокорной шевелюрой, и вышел прочь.

***

Женщина осторожно спустилась к речушке, протекающей в овраге, и, нашептывая вполголоса себе под нос молитву, принялась собирать траву.

— А ну стоять, ведьма! — в вечерней тишине окрик прозвучал громко и отчетливо.

Женщина выпрямилась и из-под руки посмотрела на спешившегося мужчину. Она и так по стуку копыт уже поняла, кто прискакал вслед за ней на окраину поселения, и была этим крайне раздосадована. Но проявила дружелюбие и заинтересованность:

— Никита Гаврилович? — спросила она. — Что-то случилось? На заводе проблемы? Я туда не могу, вы к фельдшеру обратитесь.

Мужчина недовольно скривился. Тоже мне, завод, две печи на три горшка бывшим крепостным на приданое жены построены. Вот кабы Демидов его приметил да себе в управляющие позвал, вот уж где бы Никита Гаврилович развернулся. А тут что? Тьфу, одним словом. Но ведьме того ведать не положено, для нее он теперь начальник.

— Случилось, ведьма! Жалуются люди, что ты воду портишь. А сейчас я и сам вижу, что это так, — строго сказал новый приказчик, привязывая лошадь у дерева. Быстро он отсюда не уйдет, так что чтобы не искать потом.

— Никита Гаврилович, помилуйте. Дом мой на отшибе, ручей этот через поселок не идет вовсе. А что до воды, так не надо из пруда ее брать для рабочих, она стоялая там.

— Ты поумничай еще, ведьма! Вот я тебя околоточному отдам да и пусть он разбирается. А то и сам выпороть прикажу, ты ж заводу прямой урон нанесла, из-за тебя люди болеют, — мужчина уже спустился к оврагу и встал напротив женщины. Глаза его блестели от нетерпения.

— Никита Гаврилович, да какая ж я ведьма? Травами лечу, людям помогаю, разве ж был от меня вред какой, — пыталась оправдаться женщина, отступая к воде, но мужчина ее не слушал.

— Ведьма ты, Надежда, как есть ведьма, — приказчик взял женщину за руку, дернул на себя, прижал широкой ладонью к груди и принялся задирать подол. — Дуришь мне голову, в ласке отказываешь. Ну так я теперь при должности, все равно по-моему будет. Если по-хорошему не хочешь, значит, под плетьми сговорчивей станешь.

Она пыталась оттолкнуть мужчину, но тот оказался не в пример сильнее и злее. Хлесткий удар обжег ей щеку.

— Играть со мной вздумала? Ну так поиграем, ведьма! — разъярился вновь назначенный приказчик. — У себя запру, будешь у меня в подвале жить. Но сначала прямо тут моей станешь.

Он размахнулся и снова с силой ударил ее по лицу. Женщина отшатнулась, запнулась о корягу, упала на спину, и он услышал глухой стук ее затылка о корягу. Тело ее дернулось и обмякло.

— То-то же! — обрадовался мужчина, стаскивая с себя ремень. — Уж я тебя научу покорности. Будешь шелковой, ведьма!

Приговаривая так, он спустил портки и принялся задирать женщине подол, одновременно раздвигая ноги. Та не сопротивлялась. Не сразу, но до Никиты Гавриловича дошло, что жертва его притязаний ведет себя слишком тихо. Он похлопал ее по щекам, потряс, но голова ее безвольно моталась из стороны в сторону.