Лекарство для зверя

Глава 3. Диагностика по косвенным уликам

Дверная ручка остановилась, и на мгновение в коридоре воцарилась абсолютная тишина. А потом в дверь с той стороны тяжело ударили. Один раз. Второй. Будто кто-то навалился на нее всем телом.

Древний засов натужно скрипнул, но выдержал.

Я стояла посреди комнаты, сжимая в руке тяжелый медный кувшин. Вполне себе оружие пролетариата. Тильда на своей кровати превратилась в один дрожащий комок одеял.

За дверью послышалось разочарованное, яростное рычание, и тяжелые шаги со скрежетом начали удаляться, пока не затихли в дальнем конце коридора.

Тишина.

– Он ушел, – прошептала я скорее для себя, чем для Тильды.

Я медленно опустила кувшин. Адреналин все еще гулял по венам, но страха не было. Была злость. Холодная, профессиональная злость на неадекватную рабочую обстановку.

Остаток ночи мы не спали. Тильда тихо плакала, а я сидела на кровати, глядя в темное окно и составляя в голове список вопросов к руководству. Список получался длинным.

Утром, едва забрезжил рассвет, в нашу дверь вежливо постучали.

– Девицы, подъем, – раздался безжизненный голос Альбина.

Я была у двери через секунду. Отодвинув засов, я распахнула ее и предстала перед дворецким во всей красе – растрепанная, злая и абсолютно невыспавшаяся.

– Мастер Альбин, – начала я без предисловий, уперев руки в бока. – У меня к вам пара организационных вопросов. Не могли бы вы уточнить, ночные визиты от вашего… скажем так, гиперактивного питомца входят в стандартный соцпакет, или это эксклюзивное предложение для новичков?

Альбин окинул меня взглядом, в котором не дрогнул ни один мускул.

– В старых замках всегда шумно, девица. Ветер в трубах, сквозняки. Дом усадку даёт.

– Усадку? – переспросила я, чувствуя, как внутри закипает чайник. – У вас дом усадку дает с рычанием и попытками выломать дверь? Интересная архитектурная особенность. Наверное, местное ноу-хау.

– Тильда, – проигнорировав мой сарказм, обратился он к замершей за моей спиной девушке. – Вас ждут на кухне. Идите за мной. А вы, Элиана, приведите себя в порядок и ожидайте дальнейших распоряжений. До полудня вы свободны.

Он развернулся и ушел, уводя за собой покорную Тильду. «Свободна, значит», – подумала я, захлопывая дверь. Ну что ж, этой свободой я распоряжусь с пользой.

После безвкусной каши, которую нам принесли на завтрак, я вышла из комнаты. Любопытство, это профессиональное качество любого диагноста, гнало меня вперед. Я медленно пошла по коридору, внимательно осматривая стены. И конечно же, я его нашла. Прямо напротив нашей двери на каменной стене виднелось свежее, еще влажное пятно известковой замазки. А под ним, если присмотреться, угадывались глубокие, рваные царапины. Четыре штуки. Параллельные.

– Ветер, значит, – пробормотала я. – Очень зубастый и когтистый ветер.

Я побродила по разрешенной части замка. Пыльные гобелены, потускневшие портреты каких-то мрачных типов, похожих на герцога, и гнетущая тишина. К полудню мое терпение лопнуло. Я не могу работать вслепую. Я должна знать, с чем имею дело. Это вопрос элементарной техники безопасности.

Когда вернулась бледная и напуганная Тильда, я уже стояла на пороге, готовая к вылазке.

– Элиана, не надо! – зашептала она. – Мастер Альбин запретил!

– Тильда, я не могу лечить пациента, не зная его диагноза. И я не собираюсь быть запертой в комнате, пока за дверью разгуливает неизвестная науке фауна. Я просто посмотрю. Издалека.

Не слушая ее дальнейших уговоров, я решительно шагнула в полумрак запретного коридора. Здесь было еще холоднее и пованивало чем-то животным. И следы… Их было множество. Старые, глубокие борозды в камне, и свежие, оставленные прошлой ночью. Они вели к массивной дубовой двери в самом конце коридора.

Именно оттуда я и услышала голоса.

Я на цыпочках подобралась ближе. Говорили двое. Один голос принадлежал Альбину, второй, низкий, с рычащими нотками, очевидно, был голосом самого герцога Кассиана.

– Альбин, ты уверен в ней? – говорил герцог. – Прошлая была слаба. Она не выдержала и первой ночи. Эта выглядит еще более хрупкой.

Мое сердце пропустило удар. Прошлая не выдержала.

– Ее дух силен, милорд, – отвечал Альбин. – Это видно по ее глазам. Дерзость – признак внутренней силы. Именно это нам и нужно. Она должна быть готова. Сегодня ночью мы должны попробовать снова.

Сегодня ночью. Попробовать снова.

– Ее присутствие… – голос герцога стал глуше, в нем послышался голодный рокот. – Оно должно его успокоить. Умиротворить его… голод. Если она не справится, я могу потерять контроль. Последствия будут необратимы. Для всех.

И тут все встало на свои места. Картина прояснилась с безжалостной четкостью. Они не целительницу искали. Они искали жертву. Закуску. Успокоительное для монстра, которого герцог держал где-то здесь. И этим успокоительным должна была стать я.

Кровь ударила мне в голову. Страх сменился яростью. Я не для того выживала в аду "скорой помощи", чтобы меня тут скормили какому-то средневековому чудищу!

Я не постучала. Я просто навалилась на тяжелую дверь плечом, и она с грохотом распахнулась. В просторном кабинете, заваленном книгами и свитками, стояли двое. Альбин и он. Герцог Кассиан. Высокий, темноволосый, с лицом, будто высеченным из гранита. С упрямым, волевым подбородком, которым, кажется, можно раскалывать орехи.

Оба в шоке уставились на меня.

– Так! – громко произнесла я, входя в кабинет и упирая руки в бока. – Заседание консилиума по вопросу утилизации биоматериала, я смотрю, в самом разгаре! Разрешите поинтересоваться, господа хорошие, вы протокол жертвоприношения уже утвердили или еще на стадии обсуждения питательных свойств объекта?

На их лицах отразилось такое изумление, что на секунду мне даже стало смешно.

– Девица, вы… вы о чем вообще? – наконец смог выдавить из себя Альбин.

– О чем?! – взвилась я, подходя к их столу. – Я хочу видеть свою должностную инструкцию! Где прописаны мои права и обязанности как, пардон, «умиротворяющей закуски»? Страховка от несчастного случая на производстве, например, от случайного переваривания, предусмотрена? А предварительная седация будет? Или мне самой о себе позаботиться?!