Лекарство для зверя

Глава 6. Не подорожником единым

Весь шум стих. Остались только стоны раненых и моё дыхание. Здоровые воины пялились на меня так, будто я только что вылезла из могилы. Эраст, этот местный гений медицины, стал пунцовым от злости. Но он молчал. Только крепче сжимал в руке свой дурацкий веник.

Я опустилась на колени рядом с воином на носилках. Быстрый взгляд на зрачки — вялая реакция на свет. Пульс на сонной артерии — частый и слабый, как трепыхание пойманной птицы. Дыхание поверхностное. Картина ясна.

– Так, похоронная процессия, отставить молчание, начинаем реанимацию! – рявкнула я, не поднимая головы. – Ты! – я ткнула пальцем в сторону здоровенного бородача. – Принеси мне чистые тряпки, много! И ведро кипятка! Ты, – мой палец указал на молодого паренька, – найди самый крепкий алкоголь, какой есть в этом замке, быстро! И не для того, чтобы отметить спасение, а чтобы его обеспечить! А ты, "целитель", – я наконец удостоила Эраста взглядом, – не стой столбом, принеси свои самые острые ножи и иглы. И дай сюда тот веник, может, хоть на что-то сгодится.

– Да кто ты такая, чтобы командовать?! – пискнул Эраст, обретая дар речи.

Я медленно подняла на него глаза.

– Я – человек, который знает разницу между венозным и артериальным кровотечением. В отличие от некоторых. – Я перевела взгляд на капитана стражи. – У вашего друга, который сидит вон там, – я кивнула на воина с раненой ногой, – повреждена бедренная вена. Еще пять минут вашего тупого стояния и обсуждения моей квалификации, и можете заказывать для него гроб. Хотите взять на себя ответственность? Нет? Тогда выполняйте, что я сказала! Живо!

Мой тон, отточенный годами общения с пьяными дебоширами и паникующими родственниками, подействовал. Капитан рявкнул пару команд, и воины бросились исполнять приказы.

Начался самый странный рабочий день в моей жизни.

Местный самогон, воняющий сивушными маслами так, что слезились глаза, пошел в дело как антисептик. Я щедро поливала им раны, вызывая шипение раненых и шокированные взгляды здоровых.

– Это же святотатство! – пролепетал Эраст, когда я вылила почти целую бутыль на глубокий порез.

– Святотатство – это дать человеку умереть от заражения крови, когда под рукой есть почти чистый спирт, – отрезала я, не отвлекаясь. – Молись, чтобы он подействовал.

Я разорвала рубаху одного из воинов на полосы и туго перетянула раненую ногу, останавливая кровотечение. Затем, подхватив под мышки парня с вывернутым плечом, я коротко скомандовала: «Дыши глубже и думай о чем-нибудь хорошем. О пиве, например». Резкий рывок, хруст, который заставил всех вокруг поморщиться, и дикий вопль воина, который тут же сменился удивленным вздохом. Плечо встало на место.

Но самый тяжелый был тот, что на носилках. Я уже поняла, в чем дело. Острие орочьего копья, судя по всему, пробило грудную клетку. Гемоторакс. Кровь скапливается в плевральной полости, сдавливает легкое, и человек задыхается.

– Мне нужна трубка, – сказала я, осматриваясь. – Полая трубка. Острая.

Эраст смотрел на меня, как на безумную. Воины растерянно переглядывались.

– Да не стойте вы, идиоты! – прорычала я. – Думайте! У кого что есть?!

Молодой паренек, тот, что бегал за алкоголем, несмело протянул мне тонкий стилет в резных ножнах.

– Он… он полый внутри. Для яда.

– Идеально! – воскликнула я. – Давай сюда!

Господи, за такую операцию без стерильных перчаток меня бы в нашем мире лицензии лишили пожизненно и, наверное, сожгли бы на площади под аплодисменты Михал Иваныча. Но тут выбор был простой: либо нестерильно, либо никак.

Я щедро обработала стилет самогоном, нащупала нужное межреберье и, зажмурившись на секунду, сделала то, что должна была.

В этот самый момент я краем глаза заметила движение у входа в замок. На крыльце стоял Кассиан. Рядом с ним, бледный как полотно, маячил Альбин. Герцог не двигался, просто смотрел. На меня, на раненых, на то, как его воины беспрекословно подают мне тряпки и держат светильники, хотя солнце уже поднялось довольно высоко. Его лицо было непроницаемо, но я чувствовала его взгляд на себе, тяжелый, как свинцовая плита.

Но мне было не до него. Из трубки, которую я вставила в грудь воина, тонкой струйкой потекла темная кровь. Раненый судорожно вздохнул, потом еще раз, уже глубже. Его грудная клетка снова начала двигаться симметрично. Он будет жить.

Я закончила с последней перевязкой и медленно выпрямилась. Спина гудела, руки дрожали от напряжения. Я была вся в чужой крови, грязи, и от меня разило самогоном, как от заправского алкаша. Подняв голову, я встретилась взглядом с Кассианом. Он все еще стоял там.

– Я, кажется, отдал вам приказ не покидать комнату, – его ровный и твердый голос разнесся по внезапно затихшему двору.

Я устало усмехнулась.

– А я, кажется, давала клятву Гиппократа. Она оказалась важнее. Ваши люди умирали, пока ваш "лекарь" пытался измерить им температуру через сапог. Можете бросить меня в темницу, но сначала распорядитесь перенести их в чистое место, обеспечить питьём и теплом. Иначе вся моя работа пойдет насмарку.

Я бросила ему этот вызов, глядя прямо в глаза. Я ожидала чего угодно: гнева, приказа схватить меня, очередной лекции о субординации. Но я не учла одного. Адреналин, который держал меня на ногах последние несколько часов, внезапно закончился.

Мир качнулся, двор поплыл перед глазами, и ноги вдруг стали ватными.

– Ох, чёрт… – было последним, что я успела подумать.

А последнее, что я увидела, прежде чем темнота окончательно меня поглотила, было то, как мрачная фигура герцога срывается с места и делает шаг ко мне. Он успел подхватить меня за мгновение до того, как моя голова встретилась с твердым каменным булыжником.