Лекарство для зверя

Глава 7. Повышение, печати и незваная гостья

Я очнулась от ощущения, будто плыву на облаке. Мягком, шелковистом и на удивление теплом. Странно, я была уверена, что последним моим пристанищем станет твердый каменный булыжник во дворе замка.

Я с трудом разлепила веки.

"Так, где я? Потолок незнакомый, резной. Постельное белье – шелк, чтоб его. Сотрясения вроде нет, тошноты тоже. Но слабость дикая. Постадреналиновый отходняк, плюс недосып, плюс нервное истощение. Классика жанра. Интересно, мне больничный выпишут или просто дадут отгул за спасение гарнизона?"

– Элиана! Ты очнулась! – раздался рядом знакомый голос.

Я повернула голову. Рядом с кроватью на стуле сидела Тильда. Вид у нее был встревоженный, но в глазах светилось облегчение.

Я оглядела комнату. Настоящая кровать с чистыми простынями. Окно, из которого видно небо, а не грязную стену. Даже стул, который не угрожал развалиться, если на него сесть. За спасение дюжины человек – целая комната. Я вспомнила, как однажды после суток без сна, двух реанимаций и одного ножевого, я пришла в ординаторскую, а Михал Иваныч сделал мне выговор за то, что я не заполнила какой-то дурацкий журнал. Ни слова благодарности, ни "молодец, Волкова", просто выговор за бумажку. Я тогда сидела в пустой ординаторской, ела холодную пиццу и думала, что моя работа не стоит и ломаного гроша. А здесь… здесь за то же самое мне дали комнату с видом на небо. Странный все-таки этот мир. Жестокий, страшный, но иногда… на удивление справедливый.

– Где я, Тильда? – прохрипела я. Горло пересохло.

– Вы в гостевых покоях, Элиана! – прошептала она, подавая мне кубок с водой. – Его светлость… он сам принес вас сюда на руках! А потом приказал перенести все ваши вещи из нашей каморки. Сказал, что вы больше не будете там жить.

Я чуть не поперхнулась водой.

– На руках? – переспросила я. – Надеюсь, он при этом не кряхтел? А то с его образом жизни и питанием не удивлюсь, если у него радикулит разыграется.

Тильда на мою шутку только испуганно оглянулась, будто герцог мог подслушивать из-за портьеры.

Вскоре дверь тихо отворилась, и в комнату вошел сам Кассиан. Он остановился у изножья кровати, глядя на меня. Его лицо, как всегда, было мрачным, но я уловила в его взгляде что-то новое. Лёд исчез, сменившись… замешательством? Или даже сдержанным уважением?

– Как вы себя чувствуете, Элиана? – спросил он, и его голос был на удивление ровным, без прежней враждебности.

– Как будто меня переехал взвод орков, а потом еще и их лошади, – честно ответила я. – А так – в полном порядке. Спасибо за апартаменты. Гораздо лучше моей прошлой конуры.

– Вы спасли моих людей, – сказал он после короткой паузы, и мне показалось, что эти слова дались ему с трудом. – Я… благодарен.

Это прозвучало так, будто он вытащил из себя ржавый гвоздь. Я вспомнила, как однажды спасла от анафилактического шока одного мужика, а он потом притащил мне в больницу огромный торт. Кажется, получить торт было проще, чем выдавить одно слово из этого мрачного герцога. Но почему-то его сухое "благодарен" показалось мне ценнее всех тортов на свете.

– Всегда пожалуйста, – я пожала плечами. – Это моя работа. Была. В прошлой жизни.

– Теперь это ваша работа и здесь, – подхватил он. – Я распорядился. Вы больше не прислуга. Ваш официальный статус – личный лекарь герцога и гарнизона. Вам выделят комнату под лазарет и дадут доступ к припасам и травам. Альбин все покажет.

Я смотрела на него, пытаясь понять, не шутит ли он. Но его лицо было абсолютно серьезным. Это была победа. Маленькая, но моя.

– Если будете чувствовать себя хорошо, – добавил он, – утром мы с Альбином будем ждать вас на новом сеансе. Мы должны продолжать.

– Благодарю, герцог, – кивнула я, пользуясь моментом. – Раз уж я теперь почти начальник, не могли бы вы назначить Тильду моей личной помощницей? Мне понадобится пара толковых рук, а не эти олухи, которые не знают, с какой стороны к раненому подойти.

Кассиан на мгновение задумался, потом коротко кивнул.

– Будет сделано. Отдыхайте.

И он ушел, оставив меня переваривать новости. Личный лекарь, значит. Что ж, это всяко лучше, чем жертва для ритуалов.

Моё внимание привлекло большое, потемневшее от времени зеркало в резной раме, стоявшее в углу комнаты. До этого момента мне как-то было не до себя. Я подошла ближе и замерла. Из тусклой амальгамы на меня смотрела абсолютная незнакомка.

Девчонка лет восемнадцати. Худенькая, почти хрупкая, с копной длинных светлых волос, которые, кажется, никогда не знали плохой воды и дешёвого шампуня. Кожа бледная, черты лица тонкие. Миловидная. Даже слишком.

Я в свои двадцать девять была… другой. Крепко сбитая брюнетка с вечными синяками под глазами и выражением лица, которое говорило: «Я сегодня уже видела всякое, так что не пытайтесь меня удивить». Моя комплекция была идеальна, чтобы таскать тяжёлый медицинский рюкзак и отталкивать излишне любопытных родственников пациента. А эта… эта выглядела так, будто её можно сдуть сильным сквозняком.

Но глаза… Глаза были мои. В них читался всё тот же знакомый диагноз: «кругом идиоты». Этот взгляд ни с чем не спутаешь.

«Полный апгрейд, значит, — усмехнулась я своему отражению. — Из уставшей лошади в трепетную лань. С бонусом в виде шикарной шевелюры».

Я провела рукой по волосам. Мягкие, шелковистые. Да уж.

Хотя на вид эта конструкция была хлипковата. От одного моего двенадцатичасового дежурства этот организм развалился бы на запчасти.

Я вздохнула, глядя на новую себя. Красивое тело — это, конечно, хорошо. Но в мире, где по ночам за твоей дверью скребутся когтистые монстры, я бы предпочла встроенный бронежилет и пару лишних килограммов для устойчивости.

На следующее утро я чувствовала себя гораздо лучше. После завтрака, который мне принесли прямо в комнату (еще один плюс новой должности), я, сопровождаемая гордой и счастливой Тильдой, отправилась в уже знакомую ритуальную залу.