Лекарство для зверя

Глава 11. Рынок, знахари и незваные попутчики

Утро началось с отголосков вчерашнего дня. Я проснулась в мягкой постели и несколько секунд не могла понять, где я. А потом навалились воспоминания. Рана. Его напряжённая спина. И это тихое, почти выдохнутое «спасибо… тебе».

Я села на кровати и потёрла грудь в районе сердца. Оно вело себя предательски спокойно, но я помнила его вчерашний бешеный стук.

«Так, Волкова, соберись, — мысленно приказала я себе. — Ты просто зашила рану упрямому пациенту. Ничего особенного. В твоей практике были случаи и похуже. А то, что у тебя сердце решило устроить дискотеку… это просто реакция на стресс. Остаточный адреналин. Да. На стресс. И на то, что этот пациент — мрачный герцог с глазами, в которых можно утонуть. Стоп. Так, ещё раз. Просто стресс».

Чёрта с два это был просто стресс. Впервые за годы выжженной пустыни в моей душе что-то шевельнулось. И это пугало меня до чёртиков.

Мои попытки самовнушения прервала Тильда. Она принесла завтрак и новость:

— Во дворе уже суета, Элиана! Его светлость Дариан и леди Изольда собираются в дорогу.

Когда мы вышли на крыльцо, прощальный цирк был в самом разгаре. Дариан уже сидел на своём выставочном коне, блистая улыбкой и камзолом такого ядовито-синего цвета, что у меня заболели глаза.

Прощай, Кассиан! И постарайся не одичать тут окончательно. А то, боюсь, в следующий раз мне придётся охотиться не на медведя, а на мрачного северного отшельника. Хотя, должен признать, твоя голова смотрелась бы над камином ничуть не хуже медвежьей!

Изольда, элегантно принимая помощь, чтобы сесть в седло, обернулась к Кассиану. Её голос звучал достаточно громко, чтобы все вокруг слышали её безупречные светские оправдания.

— Мне ужасно жаль уезжать, дорогой, — пропела она. — Но ты же знаешь столичных модисток. Если я не проконтролирую каждый стежок на своём новом платье для Королевского бала, они непременно что-нибудь испортят. А я должна выглядеть безупречно. Для нас обоих.

Она сделала паузу, позволив всем оценить её преданность общему делу. Затем, наклонившись к нему чуть ближе, она добавила тише, так, что это услышала только я, стоящая рядом:

— Как только я разузнаю о планах Короля, я немедленно вернусь. Будь готов.

Затем Дариан заметил меня. Он спешился, подошёл, взял мою руку и поднёс к губам, но не поцеловал, а просто задержал, глядя мне в глаза с наглой, обещающей улыбкой.

— А с вами, мой дикий северный цветок, мы ещё не закончили. Если я узнаю, что мой брат плохо заботится о таком сокровище, я вернусь, чтобы забрать его себе. Помните об этом.

Он отпустил мою руку, подмигнул и легко вскочил в седло. Я осталась стоять, мысленно протирая руку спиртом.

Когда отряд скрылся за воротами, я подошла к Кассиану.

— Герцог, мне нужно в деревню. В лазарете заканчиваются некоторые травы и чистое полотно.

— Сегодня это невозможно, — хмуро ответил он, даже не посмотрев на меня. — Я отправил почти всех воинов в усиленный патруль после вчерашнего. Ходить по лесу сейчас небезопасно. Завтра я лично отвезу вас с Тильдой.

Отлично. Снова сидеть и ждать. Я вернулась в лазарет, злая и полная решимости.

— Тильда, — нашла я её за перебиранием бинтов. — Далеко до деревни?

— Нет, пешком полчаса, не больше, — удивлённо ответила она.

— Отлично. А пошли сходим? — в моих глазах, наверное, загорелся нездоровый огонёк. — Что мы, маленькие девочки? Что может случиться за полчаса средь бела дня? А то ждать его светлость до завтра… У меня раненые лежат!

После пяти минут уговоров, где я взывала к её совести и здравому смыслу, испуганная, но верная Тильда сдалась.

Деревенский рынок обрушился на меня, как приступ сенсорной перегрузки. Воздух был густым супом из запахов: свежий хлеб из пекарни, острый дух навоза от загона с поросятами, пряные ароматы трав со стола знахарки, дым от жаровни, где шкворчало мясо, и кислая нотка немытых тел и дешёвого пива. Гул толпы был похож на жужжание огромного улья: крики торговцев («Кому свежие яйца, ещё вчера кудахтали!»), визг поросёнка, которого тащили на продажу, смех детей, бегающих между рядами, и скрип колёс телеги, которую с руганью проталкивал через толпу какой-то крестьянин.

Я шла по рядам, и мой профессиональный взгляд выхватывал детали. Вот мальчишка лет десяти, худой, с кривыми ножками — классический рахит. Вот женщина, кашляющая в платок, — кашель глубокий, грудной, очень похоже на запущенный бронхит. А вот мужик с землистым цветом лица и желтушными белками глаз — проблемы с печенью, дружок, тебе бы с выпивкой завязывать.

Вдруг впереди толпа зашумела. Я увидела, как пожилой крестьянин с седой бородой вдруг побледнел как полотно. Он выронил из рук плетёную корзину, схватился за грудь и начал тяжело оседать на землю.

Вокруг него мгновенно образовалось пустое пространство. Люди испуганно шарахались, кто-то ахал, кто-то крестился.

— Разойдись! Я лекарь! — рявкнула я, расталкивая зевак.

Я опустилась на колени рядом с ним. Он дышал часто, поверхностно, губы уже начали синеть.

— Дыши, дед. Глубже, — скомандовала я, быстро расстёгивая тугой ворот его рубахи. — Тильда, воды! Быстро!

Я нащупала пульс на сонной артерии. Частый, нитевидный. Плохо.

— Боль за грудиной? Жжёт? В левую руку отдаёт? — я говорила быстро, но спокойно, глядя ему в глаза.

Он смог только слабо кивнуть, его взгляд был полон страха.

— Так, слушай меня. Это не конец света. Понял? Просто сердце твоё немного устало. Сейчас мы ему поможем. Дыши со мной. Вдох… выдох…

Пока Тильда бегала за водой, я помогла ему сесть, прислонив к столбу навеса, чтобы уменьшить нагрузку на сердце. Помассировала ему мочки ушей, чтобы усилить приток крови к голове. Когда он немного отдышался и выпил воды, цианоз с губ начал уходить.

— Ну вот, другое дело, — я ободряюще похлопала его по руке. — Живее всех живых. Просто тебе нужно отдохнуть. И поменьше жирного мяса есть, а побольше овощей.