Лекарство для зверя

Глава 24. Яд, предательство и молчание герцога

Мы въехали в земли Нордхейма под вечер. После пёстрых пейзажей юга и суеты городов, суровая красота Севера ударила по мне с новой силой. Скалистые уступы, поросшие вереском, тёмные, дремучие леса, пронзительно-чистый воздух. Я поймала себя на мысли, что смотрю на это не как на чужой, враждебный пейзаж. Я смотрела на него, как на… дом.

«Так, Волкова, притормози, — сказала я сама себе. — Ты тут без году неделя. Какой ещё дом?».

Но я ничего не могла с собой поделать. Когда на горизонте показались знакомые, суровые башни замка, я почувствовала не страх, а странное облегчение.

Замок встретил нас не тишиной, а радостным визгом. Первой, кого я увидела, была Тильда. Она вылетела из ворот, как стрела, и бросилась мне на шею, едва я успела спешиться.

— Элиана! Вы живы! — она обняла меня так крепко, что у меня хрустнули рёбра. — Я так переживала! Тут такое было!

— Живее всех живых, — я обняла её в ответ, вдыхая знакомый запах мыла и сушёных трав. — Как тут дела без нас? Замок ещё стоит?

— Ещё как! — её глаза горели. — Леди Изольда приезжала несколько дней назад. Злая, как фурия. Что-то искала в библиотеке, допрашивала Альбина и уехала. Сказала, что вернётся с «доказательствами»! Но это не главное! Смотрите!

Она указала в сторону загона. Там, под бдительным оком огромной свиноматки, копошился десяток крошечных, розовых поросят.

— Свинья нашего конюха, Борька, родила тринадцать штук! Конюх теперь ходит гордый, а повар с ним поспорил на серебряную монету, что это к беде!

— Передай повару, что с точки зрения статистики это просто повышенная фертильность, а не предзнаменование апокалипсиса, — улыбнулась я.

— А ещё! — не унималась Тильда. — Жена кузнеца, Брунгильда, сбежала с заезжим торговцем! Кузнец теперь бегает по замку, грозится сделать из этого торговца подкову. А все служанки ей завидуют. Говорят, торговец был очень красивый!

— Понятно. Обычная жизнь. Роды, споры на деньги и адюльтер, — я вздохнула. — Ничего не меняется, в каком бы мире ты ни жил.

Первым делом я, конечно, потащилась не в свои покои отдыхать, а в лазарет. Профессиональная деформация, чтоб её. Не могу я успокоиться, пока лично не удостоверюсь, что все мои пациенты дышат и не пытаются выковырять себе швы. Тильда поспешила за мной, как верный адъютант.

Комната встретила меня запахом чистоты и ромашкового отвара. И, что самое удивительное, — тишиной. Никаких стонов и хрипов. Раненые, которые могли сидеть, сидели на кроватях и играли во что-то, похожее на кости. Те, кто лежал, выглядели вполне себе бодро.

— Так-так-так, — я упёрла руки в бока, изображая строгого главврача. — Что за собрание симулянтов? Почему койки не простаивают?

Воины, увидев меня, тут же расплылись в улыбках.

— Госпожа лекарь! Вы вернулись! — радостно воскликнул Торвальд, тот самый парень с пробитым лёгким. Он даже попытался приподняться.

— А ну лежать! — рявкнула я, но в голосе не было злости. — Тебе ещё месяц положен строгий постельный режим и никаких резких движений. Как дышится?

— Как будто заново родился, госпожа. Ничего не болит. И не свистит.

Я с теплотой посмотрела на Тильду, которая стояла рядом и светилась от гордости.

— Молодец, — тихо сказала я ей, чтобы слышала только она. — Ты справилась на отлично. Я тобой горжусь.

— Я просто делала, как вы учили, — прошептала она, краснея.

— Ну что, бойцы, — я повернулась к остальным. — Жалобы, предложения, угрозы? Может, у кого-то каша недостаточно солёная или подушка слишком мягкая?

Они рассмеялись. Кажется, мои методы лечения включали в себя не только антисептику, но и обязательную дозу сарказма. И, похоже, это работало.

Когда мы вышли в коридор, то нос к носу столкнулись с кузнецом. Огромный, бородатый мужик, который, казалось, мог согнуть подкову голыми руками. Он выглядел мрачным, но уже не дымился от ярости, как, по рассказам Тильды, несколько дней назад.

— С возвращением, госпожа лекарь, — прогудел он, кивнув мне.

— И вам доброго дня, мастер, — ответила я. — Как… новости? Нашлись беглецы?

— Нашлись, — вздохнул он так, что у меня чуть волосы не развеялись. — Гонец прискакал. Этот торговец пряностями бросил её в соседнем городе. Без денег, без всего.

— Ох… — ахнула Тильда.

— Ничего, — кузнец сжал свои огромные кулаки. — Я за ней уже послал. Вернётся домой, дурёха. Будет три года молотом махать, чтобы дурь из головы выбить. А вот тому торговцу… — он посмотрел на меня, и в его глазах блеснул недобрый огонёк, — лучше на глаза мне не попадаться. Скажите, госпожа лекарь, а если я из человека случайно сделаю подсвечник… это очень противозаконно?

— Смотря какой формы будет подсвечник, — серьёзно ответила я. — Если красивый и впишется в интерьер, думаю, его светлость может и простить.

Кузнец хмыкнул в бороду и, кажется, немного повеселел.

Тут к нам, будто из-под земли, вырос Альбин.

— Леди Элиана. Его светлость ожидает вас в своём кабинете. Немедленно.

Его тон был таким, будто он приглашал меня на собственную казнь.

«Так, "немедленно" и "в кабинете" — обычно это не сулит ничего хорошего, — подумала я. — Похоже, отпуск закончился. Пора возвращаться к основной работе — спасению этого упрямого герцога от самого себя и от плохих новостей».

Я кивнула Тильде и пошла за прямой, как палка, спиной дворецкого.

Мы собрались в кабинете Кассиана: я, он и Мастер Альбин.

— Сегодня полнолуние, — сказал Кассиан без предисловий. — Мы проведём ритуал.

— Ваша светлость, это безрассудство. Древние тексты, сомнительный кристалл… Мы не знаем, к чему это приведёт, — скрипучим голосом возразил Альбин.

— Я знаю, к чему приведёт бездействие, — отрезал Кассиан.

— Мастер Альбин, — вмешалась я. — Я тоже не верю в магию. Но я верю в то, что видела. У нас есть инструкция и есть пациент, готовый на экспериментальное лечение. Риски есть всегда. Но сидеть сложа руки в данном случае — это гарантированный провал.