Лекарство для зверя

Глава 34. Труп, озеро и отчёт о командировке

Я не могу дышать.

Я падаю на землю, тело сводит судорогой. Я хватаю ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

— Элиана! — его голос, искажённый паникой, доносится как будто издалека. — Что с тобой?! Ты ранена?!

Я не могу ответить. Я только слабеющей рукой указываю на труп Шарка, орка, который последним держал мой кристалл.

Кассиан прослеживает за моим взглядом. Его лицо искажается от ярости.

— Этот?! — рычит он. — Это он тебя обидел?!

Он подскакивает к трупу и со всей силы бьет его ногой в бок.

— Получай, тварь!

От удара из-за пазухи орка выкатывается и тускло блестит на земле мой молочно-белый кристалл.

Я вижу его. Собираю последние силы, чтобы издать хриплый звук, и снова указываю пальцем.

— Он ещё и украл его у тебя?! — Кассиан снова не понимает. — Вот же урод!

Он замахивается, чтобы пнуть труп ещё раз.

Нет! Я отчаянно мотаю головой, приподнимаю руку, указываю пальцем сначала в кристалл, а потом себе в шею, где раньше висел кулон.

И тут до него доходит.

Его лицо меняется. Он бросается к кристаллу, хватает его. Через секунду он уже рядом со мной, на коленях.

— Прости, прости… — шепчет он, расстёгивая ворот моего платья.

Он прикладывает холодный камень к моей груди.

Вспышка.

Тёплая, живительная волна хлынула в моё тело. Я делаю глубокий, судорожный, самый сладкий вдох в своей жизни. Воздух наполняет мои лёгкие. Чёрные круги перед глазами рассеиваются. Я жива.

Он несёт меня на руках. Я не помню, как мы уходим с той ужасной поляны. Я просто прижимаюсь к нему, вдыхая его запах — запах пота, крови и леса, — и слушаю, как бьётся его сердце. Мы идём молча. Наконец, он выносит меня к небольшому, уединённому озеру, окружённому скалами.

Он осторожно опускает меня на мягкий мох у берега. Мы грязные, в крови и саже. Мы похожи на двух выживших после конца света.

Молча, не сговариваясь, мы начинаем раздеваться. Он расстёгивает пряжки своего потрёпанного кожаного доспеха, я — расшнуровываю остатки своего платья. Мы входим в прохладную, чистую воду.

Я смываю с себя грязь и кровь, и вместе с ними — страх и боль последних часов. Он делает то же самое. Мы стоим друг напротив друга, нас разделяет всего метр прозрачной воды. Капли стекают по его лицу, по плечам, по шрамам на груди.

Он протягивает руку и осторожно касается моей щеки, стирая пятнышко грязи, которое я не замечаю. Я не отстраняюсь. Наоборот, я слегка наклоняю голову, прижимаясь к его тёплой, сильной ладони.

Напряжение между нами можно потрогать. Оно вибрирует в воздухе, в тишине, в том, как он смотрит на меня.

— Знаешь, — шепчу я, и мой голос звучит хрипло, — когда ты начал пинать того орка… я поняла, что это самое сексуальное, что я видела в своей жизни.

В его тёмных глазах вспыхивает огонёк.

— Правда? — он делает шаг ко мне, сокращая расстояние. — А я думал, тебе больше нравятся мужчины, которые читают книги.

— Иногда… — я провожу пальцем по его мокрой груди, по контурам шрамов. — Хочется, чтобы мужчина просто как следует пнул труп ради тебя.

Он усмехается. А потом наклоняется и целует меня.

Это был не тот отчаянный поцелуй из подземелья. Этот — другой. Долгий, глубокий, полный накопившейся тоски и неудержимой страсти. Он целует так, будто пытается вобрать в себя всё моё тепло, всю мою жизнь. Я отвечаю ему так, будто от этого зависит моё дыхание.

Мы выходим из воды. Он подхватывает меня на руки и несёт к тому самому мху на берегу. Опускает меня на него. Капли воды на наших телах сверкают в лучах солнца.

Он нависает надо мной, и я вижу в его глазах всё: боль от потери, радость от находки, голод, нежность.

И я знаю, что хочу того же.

Я чувствую не только страсть. Впервые за очень долгое время я чувствую себя в безопасности. В объятиях человека, который прошёл полмира, чтобы найти меня. Я цепляюсь за него, как за единственный якорь в этом безумном мире, и в этот момент нет ни войны, ни Изольды, ни проклятий.

Есть только мы.

Он нежен, но в его прикосновениях чувствуется дикая, первобытная сила, которую он больше не сдерживает. Он изучает моё тело, целует каждый шрам, каждую родинку, как будто боится, что я снова исчезну. Я отвечаю ему с такой же отчаянной страстью.

Потом мы просто лежим в объятиях друг друга. Солнце греет кожу, ветер шелестит в деревьях. Я слушаю, как бьётся его сердце — ровно, спокойно. Он гладит мои волосы.

— Знаешь, — вдруг тихо произносит он, его голос хриплый и низкий.

— Ммм? — отзываюсь я, не открывая глаз.

— Когда я впервые тебя увидел… я назвал тебя подорожником. Думал, что ты — простое, незамысловатое средство, которое можно использовать и выбросить.

Я напрягаюсь, вспоминая тот день.

— Я был таким идиотом, — продолжает он, и я чувствую, как он усмехается себе в волосы. — Оказалось, что этот «подорожник» — самое редкое и сильное лекарство во всём мире. Единственное, которое смогло меня спасти.

Он приподнимается на локте и смотрит на меня. В его тёмных глазах больше нет льда, только бесконечная нежность.

— Мой подорожник, — шепчет он и снова целует меня.

И в этот момент я понимаю, что готова быть для него кем угодно. Даже сорняком у дороги. Лишь бы он был рядом.

— Ладно, герой, — говорю я чуть позже, когда мы уже немного приходим в себя. — Теперь, когда с лирикой покончено, давай перейдём к отчёту о командировке. Рассказывай. Ты должен был… умереть.

— Я очнулся в той же зале. В цепях. Изольда была там. Она сказала, что ты мертва. Аннигилировала, как она выразилась. А меня она подставила. Обвинила во всём — во взрыве, в чёрной магии… Она привела Короля, и тот увидел меня в полузверином обличье. Для него это было доказательством моей вины. Меня приговорили к казни.

Я замираю, слушая.

— Они привели меня на эшафот. Надели на меня петлю. Я уже простился с жизнью. И тут… в помост ударил огненный шар орков. Случайность.