Лекарство для зверя

Глава 39. Последняя реанимация

Врата открылись полностью.

Я подползла к краю и заглянула вниз. И закричала. Беззвучно, потому что из горла не вырвалось ни звука. Я просто смотрела в бездну, и чувствовала, как кровь в моих жилах превращается в лёд. Там, внизу, не было ни огня, ни лавы. Там была… пустота. Живая, мыслящая, бесконечная пустота. И в этой пустоте были глаза. Не глаза, а целые созвездия безразличного, древнего разума. Оно увидело меня.

В этот момент перед моими глазами пронеслись лица. Тильда, смеющаяся над моими шутками. Финн, смущённо предлагающий мне подкладку для седла. Старый Альбин, который улыбнулся мне в первый и, возможно, в последний раз. Чумазые деревенские детишки. Все они. Их всех не станет. Потому что этому существу, этой пустоте, неведомо сочувствие, боль или страх. Оно просто придёт и безразлично поглотит их всех, как пламя поглощает сухую траву.

— Боги, что это?! — прохрипел рядом Альбин.

Изольда, оправившись от шока, рассмеялась. Безумно, восторженно.

— Сила! — выдохнула она, глядя в бездну. — Настоящая, божественная сила! Я чувствовала её!

— Поздравляю, Изольда, — спокойно, почти скучающе, произнесла я. — Ты успешно нажала на большую красную кнопку с надписью «Не нажимать». В моём мире за такое дают премию Дарвина. Посмертно. Ты только что подписала смертный приговор всему живому.

Мои слова, мой тон, полный не страха, а ледяного презрения, подействовали на неё как удар хлыста. Она ожидала мольбы, ужаса, а получила — саркастический диагноз. Её лицо исказилось от ярости.

— Я заставлю тебя сожрать твой острый язык, деревенщина! — прошипела она и, вскинув посох, пошла прямо на меня.

В этот момент я бросила быстрый взгляд за её спину. Альбин. Он сидел на полу, всё ещё связанный, но я увидела, как он, пользуясь моментом, лихорадочно пилит верёвки на своих запястьях острым осколком камня.

Время. Мне нужно было выиграть время. Хотя бы пару минут.

Я сменила тактику.

— Ну давай. Убей меня, — я вздохнула с таким видом, будто мне смертельно наскучило это представление. — Это так в твоём стиле. Просто, грубо и без всякой фантазии. Ты ведь только так и умеешь, да? Интриги, яд, удары в спину. А когда дело доходит до настоящего поединка — ума против ума, воли против воли, — ты сразу пасуешь.

Она остановилась в паре шагов от меня, опешив.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что ты — трусиха, Изольда, — я посмотрела ей прямо в глаза. — Ты боишься честного боя. Потому что в нём ты проиграешь. Ты можешь убить моё тело, но ты знаешь, что я умнее тебя. Я лучше тебя. И эта мысль будет преследовать тебя до конца твоей жалкой, одинокой вечности в обнимку с этой дырой.

Её лицо побагровело. Я попала в точку.

— Я не боюсь тебя! — выкрикнула она.

— Тогда докажи, — усмехнулась я. — Не мне. Ему, — я кивнула на Кассиана, который с напряжением следил за нашей перепалкой. — Докажи ему, что ты достойна быть королевой не только по праву рождения, но и по праву ума. Давай устроим Суд Истины. Поединок словами. Здесь и сейчас. Или тебе слабо?

Ловушка захлопнулась. Я видела, как в её глазах борются ярость и тщеславие. Желание немедленно меня прикончить и желание унизить меня публично. Тщеславие победило.

— Хорошо, деревенщина, — на её губах появилась ледяная улыбка. — Я сыграю в твою игру. И я уничтожу тебя. А потом убью.

— Итак, мой первый вопрос, леди Элиана, — начала она. — Ты, безродная сирота, пришедшая из грязи. Что ты вообще знаешь о власти?

— Вы правы, леди Изольда. Я пришла из грязи, — спокойно ответила я. — Я видела, как люди умирают от голода, пока аристократы вроде вас выбирают цвет шёлка для нового платья. Я знаю, что такое власть со стороны тех, на кого она давит. И я могу дать этому королевству то, чего у вас никогда не было — сочувствие. Я знаю, где у этого королевства болит, потому что я сама была этой болью. А что знаете вы, кроме стихов и придворного этикета?

— Теперь мой вопрос, — я перехватила инициативу. — Зачем вам всё это? Власть, сила? Вы хотите сделать мир лучше? Или вы просто маленькая, напуганная девочка, которая так боится быть незначительной, что готова сжечь весь мир, лишь бы все заметили, как ярко она горит?

— Маленькая девочка? — она рассмеялась. — Я видела, как мой отец пресмыкался перед Королём. Как моя мать плакала от унижений. Я не боюсь быть незначительной. Я просто забираю то, что принадлежит мне по праву. А мир… мир всегда принадлежал тем, кто не боится его сжигать. Остальные просто греются у костра.

— Мой ход, — её голос стал ледяным. — Ты думаешь, ты его любишь? Этого… сломленного зверя? А что ты будешь делать, когда он случайно, во сне, разорвёт тебя на куски? Твоя любовь — это просто эгоизм. Желание «починить» сломанную игрушку.

— Ты говоришь о любви, но ничего о ней не знаешь, — ответила я. — Ты видишь в нём только зверя. А я вижу человека, который каждый день сражается с этим зверем. И побеждает. Любовь — это когда ты видишь все его шрамы, и всё равно говоришь: «Я выбираю тебя. Со всем твоим адом внутри».

— И мой последний вопрос. Посмотри вокруг, Изольда. Твои слуги сбежали. Твои союзники-орки разбежались. Ты получишь безграничную силу, станешь богиней. И будешь абсолютно, бесконечно одинока. Ты готова к этому?

— ОДИНОКА?! — её сорвало на крик. — Я буду не одинока! Я буду СВОБОДНА! Свободна от вас всех! От тупых слуг, от интриганов-аристократов, от старого короля-маразматика! Мне никто не будет нужен! Особенно такая грязь, как ты!

Она проиграла. Она сорвалась на крик, показав свою истинную, уязвимую сторону. Она поняла это. И в ярости решила закончить всё.

— К чёрту Суд! — завизжала она. — Я устала от твоих словесных игр! Я просто убью тебя!

Она вскинула посох, и на его конце загорелся шар чёрной энергии. Я зажмурилась, ожидая удара.

Но вместо этого раздался крик. Не мой.

Я открыла глаза.

Мастер Альбин.

Он, освободившись от пут, бросился на Изольду сзади, как старый, верный пёс. Он не пытался вырвать посох. Он просто обхватил её руками, увлекая за собой, используя вес собственного тела как таран.