Лекарство для зверя

Глава 40. Возвращение домой

Я очнулась от запаха.

Жареная картошка. С лучком. Густой, аппетитный, до боли знакомый аромат.

Я ещё не открыла глаза, нежась в тёплой, уютной полудрёме.

«Мммм… — пронеслось в голове. — Тётя Зоя, соседка, опять с утра пораньше за своё. Пахнет на весь подъезд…»

И тут я замерла.

Стоп. Какой ещё подъезд? Какая тётя Зоя? Почему я слышу запах её картошки?

Я резко открыла глаза.

Первое, что я увидела, — наглую, пушистую морду моего кота. Валерьян лежал у меня на груди, мурлыча, как маленький трактор. Я огляделась. Моя комната. Мой вечный бардак, стул с наваленной на него одеждой, старый ноутбук на столе. Всё было на месте.

Я судорожно нащупала под подушкой смартфон. Экран загорелся.

Пятница, 11:30 утра. Прошло меньше суток. На экране — дюжина пропущенных от Михал Иваныча.

Сон? Это всё был просто сон?

Я села на кровати. Осмотрела себя. Ни царапины. Ни синяка. Я была в той же одежде, в которой ушла вчера из больницы. Грязной, немного влажной, будто я и правда просто упала в лужу в том сквере.

«Так и есть, — решил мой мозг, отчаянно цепляясь за самое простое объяснение. — Ударилась головой. Отключилась. Кое-как добрела домой на автопилоте и отрубилась. А потом мне приснился самый эпичный, самый безумный сон в моей жизни».

Это было логично. Это было правильно. Но почему тогда у меня внутри была такая сосущая, ледяная пустота?

Телефон снова зазвонил. Михал Иваныч. Ладно. Разберёмся с насущными проблемами.

— Да, Михаил Иванович, — ответила я самым бодрым голосом, на какой была способна.

— ВОЛКОВА! ТЫ ГДЕ?! ТЫ ВООБЩЕ НА ЧАСЫ СМОТРЕЛА?! — заорал он в трубку.

— Простите, отравилась вчера шаурмой, — начала я свою заготовленную ложь. — Всю ночь…

— МЕНЯ НЕ ВОЛНУЕТ ТВОЯ ШАУРМА! — верещал он. — НА ТЕБЯ СНОВА ЖАЛОБА! СИДОРОВЫ! ОНИ УТВЕРЖДАЮТ, ЧТО У ИХ ВАСЕНЬКИ ПОСЛЕ ТВОЕЙ "ПОМОЩИ" БОЛИТ ГРУДНАЯ КЛЕТКА! ТЫ СЛОМАЛА ЕМУ РЁБРА, БЕЗРУКАЯ ТЫ!..

Я слушала его. Слушала его визгливый, полный мелкой, бюрократической злобы голос. И вдруг поняла.

Мне было всё равно.

Глубоко, абсолютно, вселенски насрать.

— Знаете что, Михаил Иванович? — я прервала его на полуслове. Мой голос был абсолютно спокоен. — Идите вы к чёрту. Вы, ваши Сидоровы, их итальянские рубашки и ваш драгоценный пункт три-бэ. Я увольняюсь.

Я нажала «отбой» и бросила телефон на кровать. Вот оно — такое чистое, незамутнённое счастье, что я аж рассмеялась. Свобода.

И я решила воспользоваться этой свободой сполна.

Поехала в Питер, побродила под его вечно серым небом. Но оно было не таким серым и живым, как небо над Нордхеймом. Я купила себе самое красивое платье, на которое потратила недельную зарплату. Но оно не шло ни в какое сравнение с тем, что мы с Тильдой «реанимировали» из старой шторы. Я ходила в кино, ела в ресторанах, пыталась флиртовать.

Но с каждым днём тоска становилась всё сильнее.

Я начала видеть их в толпе. Если я замечала рыжую девушку, то невольно ускоряла шаг, всматриваясь в её лицо, каждый раз надеясь и боясь увидеть Тильду.

А однажды я увидела его. Со спины. Высокий, темноволосый, с такой же гордой осанкой. Я не думала. Я просто побежала.

— Кассиан! — крикнула я, и несколько прохожих обернулись.

— Девушка, с вами всё в порядке? — спросил парень с улыбкой. — Меня зовут Кирилл, если что. А вас?

— Простите, — я отступила назад. — Ошиблась.

Да, он симпатичный. Даже очень. Но не он. Совершенно не он. И да, у него не было этого волевого подбородка!

Я развернулась и ушла, чувствуя себя полной идиоткой.

Ещё одна тоскливая, пустая ночь. Я сижу на диване в своей старой пижаме с дурацкими пингвинами и тупо щёлкаю каналами. Очередной глупый сериал про несчастную любовь. Очередная порция безвкусного мороженого прямо из ведра. Очередная попытка убедить себя, что это — нормально. Что это — жизнь.

И тут меня как будто ударило током.

Мысль была такой простой, такой очевидной, что я не понимала, как она не пришла мне в голову раньше.

Сквер.

Тот самый сквер.

Я ведь ни разу туда не возвращалась. Я обходила его стороной, как проклятое место, как напоминание о том, что я, возможно, сошла с ума.

А что, если?..

Я вскочила с дивана. Не стала переодеваться. Просто накинула на пижаму старое пальто, сунула ноги в первые попавшиеся кеды и вылетела из квартиры.

Я бежала.

Я неслась по ночным, пустым улицам, расталкивая редких прохожих. В голове билась только одна мысль: «Дура, дура, дура! Почему ты не сделала этого раньше?!». Ветер бил в лицо, лёгкие горели, но я не сбавляла темпа. Это была не просто надежда. Это была уверенность. Чувство, что я бегу не от чего-то, а к чему-то. Домой.

Вот он. Сквер. Я влетела в него, почти не дыша. Старый, корявый дуб.

Я подбежала к нему.

И замерла.

Ничего.

Под ним была просто яма с высохшей, потрескавшейся грязью. Никакого мерцания. Никакой магии. Ничего.

Я опустилась на ближайшую лавочку, и вся моя безумная надежда, вся энергия, которая гнала меня сюда, ушла, оставив после себя звенящую пустоту.

Всё-таки это был просто сон.

Я сошла с ума. Пора записываться к психиатру.

И тут на спинку скамейки бесшумно запрыгнул он. Тот самый рыжий кот.

— Привет, рыжий, — прошептала я.

Он спрыгнул мне на колени и замурчал. Я начала его гладить, и слова полились сами собой.

— А я, кажется, всё потеряла. У меня был другой мир. Другая жизнь. И был… он. Такой же колючий и нелюдимый, как ты сначала. Но я его полюбила. И я думаю, он меня тоже. А теперь его нет.

Кот, будто всё поняв, спрыгнул с моих колен и медленно пошёл к дубу. Он сел у края ямы и посмотрел на меня. Я поднялась и подошла к нему.

— Да, — сказала я, глядя на высохшую землю. — Вот здесь всё и началось. Моё самое невероятное приключение.

И одна-единственная, горячая слеза, которую я так долго сдерживала, всё-таки скатилась по моей щеке. Она упала на сухую землю.