Лекарство от бессонницы

4 глава

— Что, мать вашу, со мной такое происходит? – налетела я на своего идеального психотерапевта.

— Екатерина, успокойтесь, – интересно, когда она уже потеряет нахрен терпение?

— Не могу я успокоиться, – не унималась я. — Смотрите?

Я ткнула в неё своей рукой с налепленным на рану пластырем.

— Екатерина, – идеальная женщина напряглась. И я поняла, что она думает будто я сама себя порезала.

— Я сделала это не сама, это сделал мужик из моего сна, – сказала я и озвучив вслух поняла, как нелепо и нездорово это звучит.

— Мужчина из вашего сна поранил вам руку? – уточнила доктор.

— Слушайте, – я вздохнула, потерла переносицу. — Понимаете, я стала пить таблетки эти ваши и мне стали сниться сны.

— Вы говорили. Эротические.

— Да. Порнографические, блин, – огрызнулась я, словно была своей дочерью. — Мне снится один и тот же мужчина, понимаете? – попробовала успокоится. — Одно и то же место. Я с ним…

— Какой он, этот мужчина? – спросила она.

Я фыркнула.

— Здоровенный, сильный, не знаю… генерал какой-то.

— Видите, Екатерина, вам не хватает этого в жизни. Вас тянет к властному мужчине, который бы всё за вас решал. Не думаете, что…

— Так, стоп, – не выдержала я. — Только давайте без Фрейда и вот этих его загонов, хорошо?

— Екатерина, вы…

— Не, слушайте, вы мне дали таблетки, я их стала пить и со мной стала происходить дичь, ещё похлеще, чем была, – я произносила слова по отдельности, словно говорила с иностранкой, плохо понимающей русский. — Так у меня просто провалы в памяти были, а теперь вообще приехали – я трахаюсь с каким-то мужиком во сне и в итоге у меня синяки, засосы, вот теперь он мне кровь пустил. А вы мне Фрейда впариваете? Серьёзно?

И правда было так обидно, что слов нет. Я же не псих. Не сумасшедшая, я не сама себя вскрыла. И стакан был целый. И теперь я больше, чем уверена, что Серёга ко мне не приставал, а синяки и прочее на мне оставалось после бурных встреч с Гэласом. И это не нормально, но и я во всём этом варюсь! Какого чёрта мне никто не верит?

Я ушла от идеальной женщины в расстроенных чувствах и полная решительности – я не буду больше пить таблетки. Всё.

— Но вы же заметили, что вы изменились? – сказала мне моя психотерапевт перед тем, как я вышла.

И смотря в огромное зеркало, что было на работе, я видела эти изменения.

Нет, я вроде так же одевалась, как раньше, опрятно, по дресс-коду, но всё равно стала другой. Мне охранники начали улыбаться, строить глазки, господи. Я замечала, что мужчины мне придерживают дверь при входе в здание бизнес-центра и двери лифта. А раньше этого не было никогда. Или я не замечала. И вот это очень меня тревожило. Но, судя по тому как реагировала на всё это моя коллега Аня, с которой я частенько вместе шла на работу, а ещё ходила на обед, всё-таки раньше этого отношения не было.

— Что такое? – спросила у меня Аня, когда я пришла на работу после выходных без таблеток и соответственно сна.

— Ничего, – ответила я.

— Ты снова стала какая-то грустная, потускнела, – хмыкнула коллега. — То ходила так светилась, что даже наш Сашка, админ, на тебя стал засматриваться, а он между прочим не по девушкам.

— Господи, Ань, – вздохнула я и усмехнулась, — иди работать, а?

Но становилось хуже. Стало так плохо, что словно вот дно, а тут постучали снизу. Я увязла. Словно у меня депрессия, а сверху ещё и разрыв отношений переживаю. Хотя, ну какие отношения? Правда же? Идиотизм. Промучившись неделю, я уже снова стала посматривать в сторону таблеток, и едва держалась, чтобы не набрать уже своему идеальному психотерапевту.

— Кати, – дернул меня голос Гэласа, когда я стояла в магазине в очереди на кассу после работы. Я не спала толком уже десять дней и походила на призрак отца Гамлета.

— Простите, что? – уставилась я на мужчину, стоявшего рядом со мной в очереди.

— Ничего, – возмутился он и посмотрел на меня как на психичку.

— Извините, послышалось, тяжёлый день, – оправдалась я.

— Кати, – на этот раз это было дома, на кухне, я стояла мыла посуду, а семейство распивало чаи и тырилось в телек.

— Что? – обернулась я, уронив в мойку вилку.

На меня уставились три пары глаз.

— Мам, ты окончательно кукушкой поехала, – сказала Василиса.

— Вася, – повысил на неё голос Сергей. — Ты как с мамой говоришь?

— Так реально, того совсем, – заявил Пашка.

— Так! – взвился муж.

— Да-да, свалили по комнатам, – выдал сын и они с сестрой ушли с кухни.

Серёга ничего мне не сказал, но в его взгляде ясно читалось всё то же, и даже немного лишнего.

Я держалась ещё пару дней, а потом снова услышала Гэласа. На этот раз на работе:

— Кати, выпей лекарство, – на этот раз приказал мне его властный голос.

Я подскочила на стуле. Все девочки-коллеги на меня уставились с интересом и вопросом.

— Простите, – буркнула я.

Встала и вышла. Меня трясло. Потому что только слуховых галлюцинаций мне не хватало на мою и без того уставшую больную голову.

— Мария Анатольевна, – я пошла к начальнице. — Можно я пойду домой? Очень плохо себя чувствую.

— Идите, Катя, выглядите вы просто отвратительно, – отозвалась Мария Анатольевна даже не взглянув на меня.

— Спасибо.

— Это не комплимент, – сказала начальница и я нахмурилась. Она пошутила только что? Вот это было ещё страшнее, чем голос Гэласа у меня в голове.

— Спасибо за то, что отпустили, – смущённо улыбнулась я, поясняя сказанное.

— Отработаете потом, – резюмировала Мария Анатольевна и я поняла, что надо валить.

— Конечно, – сказала я и ушла.

Гэлас молчал какое-то время, но вернулся, когда я ехала в метро. Я уже словно ждала и постаралась лишь нервно обернуться по сторонам, словно ища источник голоса, но понимая, конечно, что это невозможно.