Лекция для двоих

Глава 1. Настя

Глава 1. Настя

Дверь аудитории распахнулась с грохотом.

Я даже не подняла головы от формул. Через секунду я услышу шаги — я знаю их. Тяжёлые, наглые, с лёгкой хромотой на правую ногу. Старая травма на льду. Костя Рысаков, капитан хоккейной сборной. Гордость университета. И мой самый токсичный студент за последние пять лет.

На каждой моей паре, на которую он соизволял приходить, он вёл себя вызывающе, хамил и дерзил. Ни одна наша встреча не обходилась без его нахального взгляда и ухмылочки. Поначалу мне казалось, что он цепляется только ко мне. Но подруга Машка с кафедры градостроительства сказала, что он на всех парах такой. В жизни он такой же задира, которого не раз удаляли с игры за неспортивное поведение, часто слышала это на кафедре от других преподавателей. Я и сама много раз выпроваживала его с лекций.

Большего я не могла себе позволить — он племянник декана, а я всего лишь младший преподаватель архитектуры и куратор его группы. Зато я не делала ему поблажек в курсовых и тестах. Впрочем, раньше он в них и не нуждался.

Со временем я успокоилась и перестала обращать на него внимание. Ну студент и студент, на каждом курсе есть такой мальчишка, который петушится больше всех. Но к моему удивлению, несмотря на внешнюю браваду, Рысаков оказался умным парнем, который шёл на красный диплом. Или уже не шёл.

— Анастасия Олеговна. — Голос низкий, с хрипотцой. Так говорят, когда перепили или не спали трое суток. — Мне нужна ваша помощь.

Я медленно подняла глаза.

В аудитории горела только треть ламп, было уже поздно. Он шагал вдоль парт от входа, свет из коридора оставлял его лицо в полутени. Но я видела главное — его глаза. Серые, с каким-то блеском: то ли отчаяния, то ли возбуждения — я пока не поняла. Он смотрел на меня не как студент на преподавателя. Он смотрел так, будто я — его последний шанс, это что-то новенькое.

— Помощь? — Я откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Моя тесная белая блузка ощутимо натянулась на груди и шее. — Ты пропустил шесть семинаров. Твоя курсовая — переписанная википедия. А сегодня ты написал тест на два балла из десяти. Тебе нужна не помощь, Рысаков. Тебе нужна реанимация.

Он коротко усмехнулся.

— От искусственного дыхания я точно не откажусь. А вы всегда такая колючая?

Моя бровь поползла вверх от такой дерзости.

— Только когда студенты приходят за пять минут до моего ухода. Но тебе я дам две. Что хотел?

Я поправила очки в чёрной оправе и внимательно посмотрела на парня.

Он двинулся ко мне. Несмотря на мои слова, он не спешил. Каждый шаг — медленный, вкрадчивый, взгляд прикован ко мне. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Но это был не страх, а что-то другое. Что-то, чего здесь быть не должно. Я мысленно одёрнула себя и вернулась к записям, делая вид, что мне неинтересно, зачем пришёл студент, который донимает меня четвёртый год подряд.

Он опустился на стул напротив и положил руки на парту. Я невольно подумала, что они намного больше моих и, наверное, горячие и шершавые на ощупь.

— Анастасия Олеговна. — Он наклонился ближе, и я почувствовала запах — лёгкий аромат мяты, скорее всего от шампуня. Почти чёрные волосы чуть блестели. Наверное, после тренировки. — Я…

Я не верила своим глазам. Самый дерзкий парень в университете, капитан хоккейной команды, племянник декана, высокий широкоплечий молодой мужчина сидел передо мной — своим куратором, которого он постоянно цеплял и над которым издевался. А теперь он опустил глаза на сцепленные руки и не мог сказать то, что хотел.

— Рысаков… — я не знала, что делать, и не нашла ничего лучше, чем позвать его по имени: — Костя.

Он поднял на меня глаза. И я увидела, как они увлажнились. Ну ничего себе, этот засранец оказывается ещё и человек. Но после стольких лет подколов я не до конца верила, что он искренен. Да и почему именно со мной?

Он сделал глубокий вдох и выпалил на одном дыхании:

— Я потерял отца месяц назад. Рак. Он сгорел очень быстро. Мама теперь пьёт, молчит и не выходит из дома. — Он поморщился. — Меня посадили на скамейку запасных, потому что я не выхожу на лёд. А не выхожу, потому что, когда я закрываю глаза, я вижу, как он умирает. Вижу палату, пищащие аппараты и его потухшие глаза.

Голос дрогнул. Он уткнулся лицом в руки. Я замерла.

Он констатировал факты, как отчёт о проделанной работе. Ещё вдох — и я услышала более ровный тон:

— Я не прошу вас ставить мне пятёрку. Я прошу помочь с курсовой. Хотя бы с одной. Это меньшая из бед, и я хочу начать именно с неё. Если я не сдам сессию, меня отчислят. И тогда у меня не останется ничего. Ради отца я должен… — Он зажмурился, шумно втянул носом воздух. — Я должен после диплома взять управление компанией. Я должен занять его место.

Закончил он почти шёпотом.

Я смотрела на его сгорбленную спину и опущенные в пол глаза. Этот парень поднимает штангу в сто кило, не меньше, но сейчас он едва заметно дрожал. Меня не покидало ощущение, что это спектакль, что он пытается меня использовать. Но моя дурацкая эмпатия и его странный магнетизм не давали прогнать его.

Я встала.