Леклер

XXIII Глава. Секрет Томаса

Неделя пролетела незаметно. Возможно, она выдалась даже относительно спокойной — насколько это вообще было возможно после взрыва, крови и тех признаний, что повисли между Леклерами. Но время, словно искусный лекарь, затянуло свежие раны тонкой коркой. Не исцелило, но дало возможность каждому перевести дыхание, принять происходящее и — хотя бы внешне — продолжить жить.

Париж, родной и одновременно такой чужой, встретил их серым небом и мягким, почти прозрачным дождём. Город дышал своей вечной рутиной: где-то спешили прохожие, где-то доносились звуки музыки из открытого окна, запах свежего хлеба тянулся от ближайшей булочной. Но для наследников всё это было скорее декорацией, чем реальностью. Каждый жил в своих мыслях, словно обернувшись в невидимую оболочку.

Майло, казалось, с головой ушёл в заботы о безопасности, молчаливый, всё время напряжённый, будто готовый к новой угрозе. Совсем на него не похоже. Элиан старалась не показывать переживаний, но иногда взгляд её выдавал — тревогу, сомнение, усталость. Каролина же, как всегда, прятала собственное смятение за работой.

Сегодня вечером должен был состояться бал — событие, к которому приковано внимание не только Парижа, но и половины Европы. Для Каролины это был шанс укрепить позиции, показать миру, что Leclerc всё ещё вершина модного Олимпа. Она проводила в ателье часы, просматривая эскизы, утверждая детали, проверяя каждый стежок.

И всё же, несмотря на огромный груз, она ощущала странное облегчение. Бал стал её спасением: возможность сосредоточиться на чём-то большем, чем личные страхи, чем воспоминания о взрыве и о расставании с Рафаэлем.

Сегодняшний день был особенно важным.

Мсье Бернар, мастер с безупречным вкусом и лёгкой, почти юношеской увлечённостью, занимался примеркой бального платья для Элиан. Он хлопотал вокруг девушки с иголками, словно дирижёр вокруг своего оркестра. Белоснежная ткань переливалась в мягком свете ламп, а вышивка из хрустальных бусин отражала каждое движение.

— Ах, мадемуазель, — почти пропел Бернар, отступив на шаг, чтобы полюбоваться результатом. — Это совершенство! Ваша фигура создана для этого силуэта. Я, признаться, горжусь собой. Да, именно этим словом — горжусь!

Элиан улыбнулась, но улыбка вышла напряжённой. Она тихо поблагодарила, поправив на плече тонкий прозрачный рукав, и в тот же миг её телефон завибрировал в руках.

Она взглянула на экран — и сердце неприятно кольнуло.

Сообщение от Томаса.

"Прости. У меня срочные дела. Не смогу приехать на бал."

Простые слова, но они ударили сильнее, чем она ожидала. Её дыхание перехватило. Томас ведь сам приглашал её. Его голос звучал тогда так уверенно, так нежно, будто это было важно не только для неё. А теперь — сухая строчка. Извинение и холодная невозможность.

В груди поднялась волна тревоги. Элиан знала: с Томасом что-то случилось. Он бы не отменил их встречу просто так.

Дверь костюмерной тихо открылась, и в комнату вошла Каролина. Она шла быстрым шагом, сдержанным, как всегда, но взгляд её задержался на кузине дольше, чем обычно.

— Прекрасно, Бернар, — сказала она, оценивая платье. — Ты превзошёл сам себя.

Бернар довольно приосанился, словно сам собирался выйти на бал в качестве модели.
— Ах, мадам, я только слуга вашей великой идеи! Но признаюсь: мадемуазель Элиан могла бы затмить любую из ваших моделей. Это почти преступление — скрывать её от подиума.

Каролина чуть улыбнулась, но ничего не ответила. Её глаза, внимательные и цепкие, заметили перемену в лице Элиан.

Бернар, между тем, радостно упорхнул, словно огромная птица, помахивая руками и раздавая указания ассистенткам в соседнем зале.

Когда дверь за ним закрылась, Каролина подошла ближе к кузине.

— Ты выглядишь ослепительно, — сказала она мягче, чем обычно.

Элиан кивнула, но взгляд её был прикован к телефону. Наконец, она подняла глаза.
— Томас… — голос её дрогнул. — Он не приедет. Написал, что у него срочные дела.

Она старалась говорить спокойно, но Каролина уловила боль. И не только боль — в её голосе слышалась тревога.

— Я чувствую, что что-то случилось, — прошептала Элиан. — Он ведь сам меня пригласил. А теперь…

Каролина молчала пару секунд, глядя на Элиан. Внутри неё, как всегда, боролись логика и чувство: осторожность и желание защитить.

— Если для тебя это важно, — наконец произнесла она, — ты должна быть рядом.

Элиан удивлённо посмотрела на неё.
— Но… показ? Бал? Ты столько вложила в это. Я не могу всё бросить.

— Можешь, — спокойно ответила Каролина. — Если речь идёт о человеке, который тебе действительно дорог.

Элиан вдруг почувствовала, как к горлу подступают слёзы.
— Прости… Я, наверное, пропущу твой показ.

Каролина чуть усмехнулась и покачала головой.
— Всё хорошо. Ты не должна просить прощения за то, что следуешь своему сердцу.

Она достала телефон и сделала несколько быстрых звонков, отдав распоряжения с такой уверенностью, что Элиан даже не успела осознать происходящее.

— Я закажу для тебя частный джет, — сказала Каролина, отложив трубку. — Ты не будешь тратить время на поезд до Женевы. Отправишься сразу.

Элиан замерла, поражённая.
— Ты… серьёзно?

— Совершенно.

Её голос был спокоен, как всегда, но взгляд — мягкий, наполненный заботой, которую Каролина редко показывала вслух.

Элиан улыбнулась сквозь слёзы.
— Спасибо.

Она почти вылетела из костюмерной, обнимая телефон, будто в нём хранилась надежда.

Каролина осталась одна среди тканей, манекенов и россыпи бусин. Она смотрела на дверь, за которой исчезла сестра, и думала: пусть хоть у кого-то будет шанс на счастье.

Оставшись без Элиан, она снова полностью ушла в работу. Каждая секунда теперь казалась бегом по канату — слишком высоко, слишком рискованно, и шаг вправо или влево мог обернуться падением. Времени до бала оставалось ничтожно мало, и всё должно было пройти идеально. Она проверяла освещение, следила за тем, как звучит музыка, выверяла последние штрихи в макияже и прическах моделей, сама поправляла фалды тканей, когда кто-то из ассистентов был недостаточно внимателен.