Ленивый флирт-бесподобен!

Глава 8: Слёзы за маской

Некоторое время спустя, после того ужасного фарса с «призраком», наш класс напоминал растревоженный улей.

Воздух был густ от адреналина и пересказанных с леденящими душу подробностей случившегося.

Подростки, сбившись в кучки, с жаром обсуждали произошедшее. Кто-то всё ещё дрожал, бледный как полотно, кто-то презрительно хмыкал, называя всю историю дешёвым спектаклем.

Но настоящим эпицентром бури эмоций были, разумеется, Президент клуба журналистики Сайко Рико, уже видевшая в этой истории хедлайнер первой полосы, и загадочная Шиина Рин, одна из школьных «Королев красоты», наблюдавшая за суетой с холодным, отстранённым любопытством.

– Вот это я понимаю — сюжет! – воскликнула Сайко, потирая руки с видом настоящего медиамагната.

– Материал для школьной газеты, да что там — для федерального телешоу!

Хе-хе-хе…

– Сайко… А ты не испугалась? – мягко спросила Рин, её голос был тихим и мелодичным.

– Сато, неужели ты, – Сайко, приблизившись к старосте вплотную, прошептала ей на ухо так, что слышала только я, стоявшая рядом,

– повелась на этот дешёвый спектакль с призраком? Сразу же было ясно, что это ученик.

– Нет, конечно, – холодно парировала Рейна, отстраняясь.

– Испугаться могут лишь те, у кого мозг размером с инфузорию-туфельку. – Её изумрудный взгляд с лёгким презрением скользнул по стайке перепуганных одноклассниц, похожих на стайку розовых пони, застигнутых грозой.

– Большего от тебя я и не ожидала, Рейна-чан… Хи-хи-хи.

– Не зови меня так, Сайко. Для тебя я — староста Сато...!

– Да-да, как скажешь, поняла…

Их диалог отдалился, превратившись в фоновый шум. Мои собственные мысли закрутились вокруг одного имени — Нацуки Кен.

Этот вялый, вечно сонный… косплейер Каспера!

Признаюсь, на секунду — всего лишь на одну жалкую секунду! — я испугалась.

А ведь я не пугалась с тех самых пор, с времён Великого Побега из детского сада «Солнышко», когда мы с подругой закопали в песочнице любимую машинку воспитательницы.

Но это было давно. Очень давно. До того, как мир потерял все свои краски.

“До того, как я потеряла её... “

Мысль, острая и безжалостная, как лезвие, вонзилась в самое сердце.

Воспоминания нахлынули внезапно, сокрушительной волной, сметая все барьеры.

Перед глазами встал образ — улыбка, тёплая и ласковая, как первый луч солнца после долгой зимы.

Запах её духов, лёгкий аромат жасмина и чего-то неуловимо родного. Звук её смеха, от которого становилось светло и радостно даже в самый пасмурный день.

Глаза мои наполнились до краёв горькими, солёными слезами потери.

Не просто потери — отчаяния сироты, оставшейся один на один с холодным, безразличным миром.

Моё сердце сжалось в ледяной ком, билось где-то в горле, перекрывая дыхание.

Ком, огромный, не поддающийся никакой логике. Слёзы, предательские и жгучие, готовы были хлынуть потопом, смывая всё на своём пути.

В памяти, словно на проклятом киноповторе, всплыла “та самая“ сцена.

Чёрный лимузин. Бесцветные лица. Тишина, звенящая и безжалостная. И её лицо на фотографии — красивое, любимое, ушедшее навсегда.

После той потери я дала себе клятву. Клятву, которую шептала, сжимая в крошечных ладонях её холодные пальцы.

Я никогда не заплачу перед ней. Не буду показывать своих слабостей, своих слёз. Я стану сильной. Сильной девочкой, потому что знала — она смотрит на меня с небес. И я не смела её разочаровать.

С трудом сглотнув ком в горле, я медленно, почти против воли, подняла голову к небу, к бескрайнему куполу, залитому безразличным солнцем.

И по моей щеке, нарушая клятву, скатилась одна-единственная, одинокая слеза.

Слеза девочки, которую оставили одну в этом огромном и таком чужом мире. Она блеснула на солнце и исчезла.

И в тот самый миг, когда отчаяние готово было поглотить меня с головой, случилось чудо.

Сквозь огромное окно, у которого сидел Нацуки, пробился широкий луч солнца.

Он упал на моё заплаканное лицо, обнял его своим теплом.

Это было не просто тепло. Это было “то самое“ прикосновение — ласковое, нежное, полное безграничной любви.

То, каким одаривала меня мать — Чинацу Наото, сердце и душа нашей семьи.

Словно в ответ на безмолвный крик моей души, она прислала мне этот луч.

Доказательство, что она здесь. Всегда рядом. И будет присматривать за мной всю мою долгую, я теперь знала, счастливую жизнь.

Я глубоко вздохнула, смахнула влагу с ресниц и выпрямила спину. Хватит. Прошлое осталось в прошлом.

«Ладно, хватит раскисать, — сурово прошептала я сама себе. — Пока “юный косплейер” не вернулся, нужно действовать».

Мозг, отточенный годами проделок и мелких пакостей, заработал на полную мощность.

Нужно было что-то быстрое, элегантное и безотказное. Что-то, что выбьет почву из-под его ленивых ног.

«Так… ВХА-ХА-ХА-ХА! Придумала!»

План был прост и гениален, как прогулочный захват Египта Наполеоном Бонапартом.

Учебник, который он мне так «любезно» одолжил в первый день.

Он был испещрён каракулями, посвящёнными каким-то айдолам.

Похоже, он ими искренне восхищается. Что ж, я просто помогу им… подправить макияж.

Сделать его более… выразительным. А вишенкой на торте станет скромный листок, прилепленный двухсторонним скотчем на спинку его стула. С небольшой, но очень милой надписью.

«На первый разогревочный заход — самое то, — с чистой совестью решила я. — Теперь можно и на стадион отправляться».

– Фудзимото-сан, ты что-то хотела? – вдруг обратила я внимание на робкую девочку, которая уже несколько минут топталась у нашей парты.

– А-а-а… Юки-сан, з-з-знаешь… э-это… Я-я-я… — Она вся пылала, заикаясь и нервно перебирая пальцами.