Ленивый флирт-бесподобен!

Глава 11: После

Я был выжат. Не как лимон — это слишком пафосно и романтично. Скорее, как старая, грязная половая тряпка, которую забыли отжать после генеральной уборки. Из меня выкачали не только энергию, но и последние остатки веры в человеческий интеллект.

К чёрту «Бобра» и «Козла». Только «Панды». У них нет забот, работы, целей, а из обязательств — только спать, жрать бамбук, играть и, извините, царственно испражняться. И при этом они — всеобщие любимцы, икона пофигизма, символ того, что можно быть жирной, бесполезной и обожаемой тушей. Они достигли полного мастерства в дзен-буддизме лени, а я, как истинный адепт «Силы Справедливости» и, по совместительству, джентльмен-недоучка, вынужден был спасать этих бестолковых куриц.

Моё внутреннее кипячение после «исправительных работ» достигло точки взрыва. Раздражение нужно было выпустить, и мне было абсолютно всё равно, если ЭТИ безмозглые создания увидят меня «настоящего»!

Недогопники решили, что ограбления недостаточно, и покусились на… ну, скажем так, на моральное здоровье моих одноклассниц. Такое не прощается. Нужно было вырвать это с корнем, пока не поздно, но с хирургической, почти стерильной точностью. Эти «ублюдки» были мне на один зуб — причем на тот, который давно пора лечить. Но драка? Драка — это для них прелюдия. Они бы возбудились, сочли это за турнир, а мне нужен был сон. Быстрый, скучный, унижающий урок. Урок о том, что государство — это самый страшный гопник, и его цитаты из законодательства доходят до их пустых черепных коробок куда эффективнее, чем мои кулаки. Мне нужна была тишина, а не судебные издержки.

пафоса для пущего эффекта. Дождался, пока Луна, эта вечная потаскуха, соизволит направить свой театральный прожектор прямо на меня. Опустошил взгляд до состояния «заброшенный склад бездомных душ», и картина стала вполне устрашающей. Конституция. Законодательство. Они скукожились, как несвежие пельмени.

Я был удовлетворён. Напоследок, с наслаждением: «Не заставляйте меня применять силу» — и этот звук… Хруст-хруст пальцев. Не моих, конечно. Это были мои коленные суставы, которые устали от пафоса, но эффект был достигнут. Думаю, они не просто выпустили накопившийся стресс — они выпустили что-то теплое и влажное в своих штанишках. Укатили, сверкая дешёвыми глушителями. Мне же надо было линять, пока меня не затянули в допросный стол «благодарных» девочек.

Эх… эх… эх…

Волоча ноги, словно каждая весила тонну, я проклинал всех. Архитекторов за изгибы тротуаров. Хикари-сенсея за то, что она вообще существует. И, конечно, водителей — этих приматов, которые умудрились устроить пробки даже в такое время. Целый час. Час жизни, украденный у моего любимого матраса.

Мама. Встретила она меня на пороге. Молча. Многозначительно. Ее взгляд был тяжелее атомного реактора. Но мой верный «Инстинкт Самосохранения» заорал в голове, как сирена о ядерной атаке:

«Братан, ни слова. Только ‘извини-за-опоздание-задержался-малёк’ и самую дебильно-невинную улыбку, на которую способен твой фейс. Иначе — коронная фраза, месяц каторги на дому и во дворе. Без отдыха. И, главное, смотри ей в глаза».

Я не раздумывал. Исполнил всё до мелочей. И, о чудо, поварёшка не прилетела. «Ужин в холодильнике», — кивнула она. Я был спасен. Временный отпуск от побоев.

Как только я сел, переодевшись, на меня напала младшая сестра, Сачи.

– Браааатииик…! – Кхахх… Кажется, она решила заменить мою шею на гильотину.

– Сачи, о-отпусти. Я ещё нужен науке… и своему матрасу.

– Ой, прости! Просто очень соскучилась! Кстати, Рен задержится. Он же президент студсовета. В отличие от тебя — ответственный, активист, спортсмен. Вы близнецы, но он будто родился на пять лет раньше и с инструкцией по применению.

– Да заткнись. Мне всё равно, – Кари успешно перкочевало в мой желудок, подарив минутное забвение. Пора спать. Завтра будет день, когда придется оправдываться за свой незапланированный героизм перед стадом ‘куриц’.

– Кен-чан! – С нижнего этажа послышался голос мамы. – Вынеси мусор и помой за собой посуду.

Эх… Вот она, реальность. Жестокая жизнь. Хочу просто лежать и спать, но приказ мамы — это негласный пункт Конституции, который лучше исполнить, если не хочешь, чтобы твой кошелёк стал тоньше.

Выйдя во двор, я заметил соседку. Кобояши-сан. Она была старше меня, по-моему, училась в университете, и выглядела так, будто только что проиграла в покер своей собственной душе. Бросив мусорный пакет «трёх-очковым» в бак, я подошёл к ней.

– Кобояши-сан? Вы что, плачете? – В домашнем прикиде — синие шорты, футболка с надписью, которую не смог бы расшифровать инопланетный лингвист, и один-единственный носок (вторая половина, вероятно, исчезла в чёрной дыре под кроватью) — я, конечно, выглядел как призрак лени.

– А-а, Нацуки-кун? – Она вытерла слёзы. Я видел, как она пытается натянуть на себя эту ‘добрую улыбку’, и мне стало тошно.

– Не обращай внимания. Просто взрослые проблемы, – сказала она. Добрая девушка. Слишком добрая.

Стены тонкие. Мы соседи. Я знаю про ‘проблемы’. Три года тирании от ‘возлюбленного’. И не могу прямо сказать: ‘Эй, сбеги, пока он не сделал из тебя отбивную’.

– Слушайте. Я не мастер задушевных бесед, и даже не терапевт, но вот что я скажу. Вы — одна из самых добрых, общительных и дружелюбных особ, которых я, ленивый и циничный, вообще знаю. Таких, как вы, на этом белом свете можно сосчитать на пальцах одной, очень невезучей, черепахи.

Он сделал паузу, чтобы этот странный комплимент дошёл до неё.

– А теперь о намёках. Вы не можете преодолеть это в одиночку. Это бремя. Поделитесь им с тем, кому доверяете, и путь станет легче. Боль — это якорь, и если его не поднять, то счастливое будущее, которое ждёт вас, просто проплывёт мимо. Вы достойны счастливой жизни, и вы достаточно сильны, чтобы её взять. Вам просто нужен… толчок.