Ленуха Маклай, или Семь Пятниц на деревне

Глава девятнадцатая, в которой Лестари Трай решает сделать короткую стрижку

«А девушке в семнадцать лет

Какая шапка не пристанет!

Рядиться никогда не лень!»

А.С.Пушкин.

1

За все свои уже прожитые двадцать два года Лестари в первый раз сидела на крыше. Ну, если не считать за таковой опыт обед с родителями в ресторане «Почти у звезд» на верхнем, сорок пятом этаже гостиницы в Картосуотро.

И уж тем более никогда она не болтала, сидя на крыше, с парнем. Собственно, все парни для Лестри закончились в семнадцать лет, когда погибли родители и дядя отправил ее в закрытый интернат для благородных девиц: в его стенах были не приняты даже визуальные контакты с противоположным полом. Кажется, Лестари и вовсе забыла бы, как выглядят молодые мужчины, если бы во время редких визитов дядя не выводил ее на прогулку в город.

Тем удивительнее было то, что девушка не испытала и минутной неловкости, разговаривая со страховавшим ее на крыше помощником. Несмотря на подступающие сумерки, она сразу узнала парня, которого заметила и отличила во время обряда вызова дождя. Тогда он вместе с другом, помогавшим тащить сегодня лестницу, пришел на берег вслед за Княгиней-Лопатой.

В тот день Лестари показалось, что парень хочет к ней подойти и познакомиться, но возможности такой ему не представилось – Подруга Княгини Лопаты была плотно занята в обряде.

Случайно ли он оказался сегодня вместе с Лестари на крыше? Такой вопрос девушка себе задать не успела. Сначала она старалась как можно лучше исполнить свою роль в странном обряде женской брачной инициативы, а потом оказалась полностью поглощена новым для себя опытом общения с представителем другого пола.

При ближайшем рассмотрении парень оказался еще симпатичней, чем его запомнила Лестари. И голос у него обнаружился очень приятный. И манера поведения очень достойная. И…

И вообще он был какой-то свой, как будто бы они знакомы с детства.

Покрытая рубероидом крыша была слегка покатой и пыльной. Однако на плоском возвышении рядом с трубой какой-то доброхот пристроил длинную и широкую гладкую доску, явно предназначенную для посиделок.

«Не мы первые…», – философски подумал Канат и предложил Лестари присесть ближе к трубе, сам устраиваясь с краю, на пионерском от нее расстоянии.

Доска оказалась хорошо закреплена, и сидеть на ней было удобно. Что было совсем неудивительно – турфирма водила сюда небольшие, до четырех человек, группы. Ночная экскурсия называлась «Посмотри на звезды с крыши». Замотанные суетной жизнью горожане были в восторге. По словам некоторых, у них сразу же прочищались буквально все чакры, а кое у кого открывался и третий глаз.

2

Звезды с крыши сельского домика действительно смотрелись иначе, чем с земли. Просто потому, что их не заслоняли ни другие крыши, ни кроны деревьев, чуть слышно шелестящих листьями где-то рядом. Южное небо с россыпью крупных звезд и полной луной, освещавшей все вокруг приглушенным светом, создавало на островке крыши совсем уже волшебное настроение.

– Я знаю, что у тебя очень красивое имя – Лестари, – начал разговор парень. – А меня зовут Канат.

Лестари показалось, что, назвав свое имя, он ожидал какой-то привычной реакции и, не дождавшись, немало удивился.

– Ка-на… Кана-т, – с неуловимым мягким акцентом произнесла девушка. – Кана.

Имя ей понравилось, но его сокращенную форму – Кана, которую Лестари нащупала совершенно интуитивно, произносить было легче.

– Ты ведь, туристка, да? А откуда приехала?

– Сейчас из Бенголуку, я там стажируюсь в компании, производящей летательные аппараты. В планово-экономическом отделе, – охотно начала говорить девушка. Внезапно ей захотелось рассказать о себе этому парню все-все. – А вообще я живу в Негуквонге, – грустно добавила она и посмотрела на собеседника, который почему-то никак не отреагировал на упоминание одиозной провинции.

И немудрено, ведь эти географические названия Канату ничего не говорили. Он и остальную речь Лестари понимал с пятого на десятое. Что еще за «летательные аппараты» производит ее корпорация? Впрочем, все это было совершенно неважно. Кана сделал свой выбор. Теперь его предстояло сделать и Лестари.

– А я автомеханик, – начал рассказывать о себе Канат. – У нашей семьи собственная автомастерская, я детства был там на подхвате. Потом закончил автодорожный колледж, отслужил в армии. Сюда приехал на лето к другу, помогаю ему на машинном дворе. Выходит, мы оба с тобой связаны с техникой. Только твоя летает, а моя ездит по дорогам. А ты где училась?

– У меня диплом по специальности «Экономика и управление» и сертификат курса «Страховое дело», – ответила Лестари, не называя, впрочем, место, где она их получила.

Спросит? Не спросит? Стоит ли говорить? Вдруг он посмотрит на нее с пренебрежением, как двоюродные сестры Путри и Пати.

– Ух ты! – с уважением сказал Канат. Не спросил! – Сложно учиться, наверное, было?

– Да нет, – ответила Лестари, которой была приятна его реакция. – Я люблю постигать новое.

– А зачем тебе такие длинные волосы? – спросил Канат, протягивая руку и отцепляя кончик слегка растрепавшейся девичьей косы от шершавой кирпичной кладки печной трубы. Волосы Лестари оказались удивительно приятными на ощупь, но молодой мужчина героическим усилием воли выпустил их из руки. Еще не хватало показаться навязчивым! – Нет, я понимаю, это красиво, даже очень, но ведь неудобно же!

– У нас в Негуквонге все еще в ходу «Уложение о приличествующем благонравной дочери облике и поведении», – принялась объяснять Лестари. – Оно предписывает девушкам носить бунчу, а волосы должны достигать колен… Там много еще всяких ограничений. Неужели ты никогда не слышал?

– Не приходилось. Хотя у нас тоже есть регионы, где женщины как бы в подчиненном положении, но это на чисто бытовом уровне, законодательно ограничения нигде не прописаны, и при желании и упорстве они всегда могут настоять на своем.

– Нет, в Негуквонге на своем не настоишь. У нас женщины начинают считаться юридически дееспособными только в 32 года. До этого они находятся в полном подчинении старшего родственника мужского пола или мужа, если выходят замуж.