Лепестки под снегом

Пламя в снегах.

Зима в усадьбе Орловых всегда была строгой и безжалостной, но сегодня мороз, казалось, пробрался внутрь самого дома. Анна чувствовала его не только на коже, но и в напряжённой атмосфере, витавшей в воздухе.

Обычно она не обращала внимания на перешёптывания слуг, на взгляды, которые проскальзывали украдкой, пока она шла по коридору. Она привыкла к этому. Она не была одной из них, но и к высшему свету не принадлежала. Она находилась в подвешенном состоянии, в пространстве между мирами, и за это люди смотрели на неё либо с осторожным уважением, либо с лёгким презрением.

Но сегодня было что-то иное.

Когда Анна спустилась вниз, чтобы отправиться в детскую, она заметила, как две горничные, стоявшие у лестницы, внезапно смолкли, стоило ей приблизиться. Их лица напряглись, глаза застыли в недоговорённости.

— "Ты слышала?" — одна из них, худая девушка с русыми волосами, одёрнула фартук, словно пытаясь скрыть нервозность. — "Это же… невозможно."

— "Возможно всё," — тихо, но твёрдо ответила вторая, более взрослая женщина, переглянувшись с ней. — "Кто-то же должен был это сделать?"

— "Но если это правда… она же… чужая здесь."

Анна почувствовала, как её сердце сжалось. Внутри вспыхнуло острое предчувствие, как будто кто-то воткнул ледяной осколок прямо в её грудь.

"Они говорят обо мне."

Её шаг замедлился, но она не позволила себе подать виду. С гордо поднятой головой она прошла мимо, но у самого порога детской двери услышала ещё одну фразу, пробившуюся сквозь тихий шёпот:

— "Графиня в ярости. Её брошь исчезла."

Анна замерла.

Она не могла ошибиться.

"Господи… Нет. Это невозможно."

В детской Лиза и Павел встретили её, как всегда, с улыбками. Их светлые лица, полные наивной радости, были словно другой реальностью, в которой не существовало интриг и обвинений.

— "Мисс Анна, у нас новая игра!" — весело воскликнул Павел, подскакивая с места.

— "Вы будете судьёй!" — добавила Лиза, хлопая в ладоши.

Анна хотела улыбнуться в ответ, но в этот момент в дверь постучали.

Она знала, что это будет нечто важное.

— "Войдите," — сказала она ровным голосом, хотя внутри уже всё напряглось в ожидании.

Дверь медленно открылась, и на пороге появилась экономка, госпожа Воробьёва. Женщина с осанкой солдата, с глазами, которые видели слишком много.

— "Мисс Анна," — её голос был ровным, но в нём звучал холод. — "Графиня просит вас в гостиную. Немедленно."

Лиза и Павел замерли.

Анна почувствовала, как к её горлу подступает непрошенный ком.

— "Что случилось?" — спросила она осторожно.

Воробьёва не изменилась в лице, но её голос прозвучал как сталь.

— "Графиня объяснит вам лично."

Анна опустилась перед детьми, пытаясь не выдать тревогу.

— "Я скоро вернусь," — тихо сказала она, мягко касаясь руки Лизы. — "Продолжайте урок без меня."

Но Павел вдруг потянул её за рукав.

— "Мисс Анна," — его глаза округлились от волнения, — "Вы ведь не… не уйдёте?"

Анна почувствовала, как сердце сжалось ещё сильнее.

— "Нет, Павел," — прошептала она, касаясь его волос. — "Конечно, нет."

Но даже сказав это, она не была уверена, что говорит правду.

Гостиную заливал тёплый свет ламп, но атмосфера в комнате была ледяной. Графиня стояла у камина, её тёмно-зелёное платье идеально подчёркивало строгую осанку. Рядом — несколько слуг, молча стоящих вдоль стен.

Но Анна почувствовала, что их молчание громче любых слов.

Графиня повернула голову, её взгляд был острым, пронизывающим.

— "Мисс Анна," — её голос был мягким, но в нём скользила безжалостная нота. — "Я надеюсь, вы сможете объяснить мне одну неприятную ситуацию."

Анна сглотнула, сохраняя спокойствие.

— "О чём идёт речь, графиня?"

— "Моя брошь," — спокойно, но жёстко произнесла хозяйка. — "Она пропала."

Анна почувствовала, как её сердце пропустило удар.

Она даже не сразу поняла смысл сказанного.

Брошь. Пропала.

— "Мне жаль слышать это," — наконец сказала она, стараясь говорить твёрдо. — "Но… почему я?"

Графиня медленно склонила голову, будто оценивая её.

— "Вы были в гостиной накануне её исчезновения," — сказала она. — "И, насколько мне известно, никто другой, кто не принадлежит нашей семье, не имел туда доступа."

Анна почувствовала, как жар ударил ей в лицо.

Она не могла поверить. Не могла поверить, что это происходит с ней.

— "Вы хотите сказать, что я…" — голос её чуть дрогнул, но она заставила себя говорить ровно. — "Вы подозреваете меня?"

Графиня не отвела взгляда.

— "Я хочу сказать, что хочу понять, что произошло," — произнесла она ровным, почти ленивым тоном. — "И если у вас есть что сказать, я вас слушаю."

Анна подняла подбородок.

— "Я ничего не брала," — сказала она твёрдо. — "Я гувернантка, а не воровка."

Графиня усмехнулась — лёгкая, мимолётная тень на её губах.

— "Ах, мисс Анна," — протянула она. — "Но понимаете… в этом доме важна не только правда. Важны слухи. А слухи, дорогая, — это вещь очень опасная."

Анна сжала кулаки.

"Они хотят обвинить меня. Без доказательств. Без права на защиту."

Анна стояла посреди комнаты, ощущая, как под ней словно размывается почва. Её спина была выпрямлена, руки сцеплены перед собой, но в груди всё сжималось от неприятного предчувствия.

Все взгляды в комнате были прикованы к ней. Слуги смотрели с плохо скрываемым любопытством, кто-то с осуждением, кто-то с недоумением. Но никто не вступился. Никто не сказал: «Но это же неправда! Она не могла!»

Потому что в их мире это было неважно.

Графиня медленно сделала несколько шагов вперёд, её платье мягко шелестело, заполняя тяжёлую тишину.

— "Мисс Анна," — её голос был бархатистым, но в этой мягкости ощущалась сталь. — "Вы так уверены в своей невиновности? Но, боюсь, обстоятельства говорят против вас."