Лепестки сакуры и нефритовая печать

Пролог. Отдавшая куртку

Старшая школа Пуро, район Кванак, Сеул. 12 декабря 2013 года.

Снег падал неожиданно - тяжелый, влажный, такой, который бывает только в канун больших перемен. Кан Мина сидела на подоконнике в коридоре третьего этажа и смотрела, как белые хлопья залепляют стекла. Внутри нее gapило - не пустота, а что-то более тревожное: предчувствие. Словно весь мир затаил дыхание перед тем, как упасть в бездну.

- Ты снова не оделась, - услышала она за спиной.

Голос был тихим, немного хриплым - таким, каким говорят люди, привыкшие молчать. Мина обернулась. Кан Техен стоял в нескольких шагах, держа в руках старую школьную куртку - выцветшую, с протертыми локтями, но еще теплую. Он не смотрел ей в глаза - как обычно. Его взгляд бродил где-то внизу, словно изучал трещины на полу.

- Моя дома, - ответила Мина, натягивая тонкий свитер. - Мама сказала, что почистила ее, но забрать я забыла.

- Простудишься, - буркнул Техен и протянул ей куртку.

- А ты?

- Мне не холодно.

Она знала, что это неправда.

Видела, как его пальцы дрожат, как он едва заметно трясется от холода, но на лице - нет эмоции. Вечная маска безразличия, за которой скрывался парень, которого все сторонились. «Чокпаль», - шептали за спиной.

«Чудак». "Тот, кто видит то, чего нет".

Мина взяла куртку. Она пахла древесным дымом, старыми книгами и еще чем-то горьким, едва уловимым, как полынью. Техон уже развернулся, чтобы уйти, но она остановила его:

- Подожди. Ты сегодня упустил обед. Я принесла лишнее кимбап[^1]. Хочешь?

Он замер. Его плечи напряглись. Мина заметила это: он никогда не брал еду от других, потому что каждый раз, когда решался, слышал: «Ты мне потом отдашь? Откуда у тебя деньги, ты нищий».

- Это просто лишнее, - добавила она помягче. - Мама всегда делает слишком много. Ей будет досадно, если придется выбросить.

Техен вернулся. На его лице промелькнуло что-то похожее на улыбку - но так быструю, что Мина не была уверена, не показалось ли ей.

- Хорошо, - сказал он. - Но только потому, что я голоден.

Они сели рядом на подоконнике - она ела, он молчал. Снег за окном все падал и падал, и казалось, что весь мир свелся к этому маленькому лоскуту тепла между двумя подростками, которые боялись признать даже себе, что они неравнодушны друг другу.

- Техон-а, - сказала Мина, когда он доел. - Почему ты никогда не защищаешься? Когда ребята цепляются... ты же сильнее их.

Он долго молчал. Потом поднял глаза - и она впервые увидела их настоящий цвет. Не черный, как казалось издалека. Темный янтарь. Золотистый. Почти прозрачный, как мед.

- Потому что мне нельзя бить людей, - тихо ответил он. - Если я ударю кого-то в гневе… проклятие передастся им. Они будут видеть то же, что и я. И сойдут с ума.

- Какое проклятие?

Он не ответил.

Протянул руку к оконному стеклу - и Мина увидела, как снежинки, касавшиеся стекла снаружи, изменили цвет. Стали черными на мгновение, а затем снова белыми.

- Не спрашивай, - сказал он. - И не дружи со мной. Это небезопасно. - А я уже решила, - отрубила Мина. - Мы друзья. Точка.

Техен вздохнул - как будто его сердце треснуло. Но не возразил. Только тихо добавил:

- Ты всегда такая упрямая?

- Всегда.

Они просидели так до вечера, пока не зазвенел звонок.

Мина вернула ему куртку только через неделю - после того, как постирала ее своими руками и добавила в карман маленький кусочек нефрита. К счастью, как она тогда думала.

Через пять месяцев, на выпускном, Техен исчез. Он просто не пришел на церемонию. Его телефон молчал. Учителя разводили руками. Родители-опекуны - у него же не было никого, кроме деда, умершего за год до этого - не отвечали.

Мина искала его неделю.

Потом луна. Потом - смирилась.

Но куртку не выкинула. Она висела в ее шкафу, пахнущей древесным дымом и полынью, и каждый раз, когда девушке становилось одиноко, она одевала ее и смотрела в ночное небо Сеула, спрашивая звезды: «Где ты, дурак?»

Звезды молчали.

***

[^1]: Кимбап - корейское блюдо из риса, овощей и других ингредиентов, завернутых в лист морских водорослей.