Лепестки светло-розовой Вишни. Танец под Луной.

19 глава «Кромка лезвия, отливающая лунным светом, принесет лишь яд»

***

— Знаю, я сам их сюда заманил!

Эти слова, сказанные стальным нагом, позволили Такэ сложить все блуждающие ранее мысли воедино. Картина происходящего проявилась и заиграла нужными красками, как и причина, почему именно Стэх стал отправной точкой в поисках выживших Генералов и их последователей, а не какой-то другой город Западного королевства.

Здесь, в Стэхе, живет дева Натани, жаждущая мести Айсидору. Гостит в квартале Цветочных Благовоний — Соловей, так необходимый принцу для реализации его желания свергнуть царственного отца, заняв его место. И здесь же, все это время, как оказалось, скрывался Нимаэль, потерявший по вине Короля Алистера свою семью: родителей, жену, детей. Месть привилегированной свите и элитному отряду рыцарей, с отрядом наемников, стала его путеводной нитью в безумном водовороте страданий и боли, в котором он оказался, когда вернулся к родным.

Ничего от города Сильвир, на границе западного королевства не осталось. Только выжженная пустота, пепел вместо земли, кровь вместо воды и трупы родных, близких и просто знакомых, над которыми кружили падальщики, каркая от предстоящей радости сытного пира. Родина Маэля, где вырос он, его родители и предки, стала единой могилой для всех стальных нагов и тех, кто жил с ними рядом. И неважно, дети, старики, женщины, все покинули мир живых в муках и страданиях.

За одну ночь когда-то сияющий, словно в лунном свете город, славящийся своими яблонями-серебрянками, с резными серебристыми листьями и наливными яблоками, дающими бодрость, превратился в погост. От яблонь остались только головешки, а от жителей — воспоминания. Болезненные, терзающие душу тоской и печалью скорби.

Дева Натани и Соловей разделяли страдания Нимаэля, именно поэтому согласились на его предложение заманить принца, советника и элитный отряд наемников гильдии в Стэх. Выставить все так, словно здесь находятся те, кто идет против Короля Алистера. Что они, пользуясь покровительством выживших Генералов Бури, плетут против Мудрого интриги и собираются свергнуть, вернув «тиранию» драконов.

Натани согласилась стать наживкой, не побоявшись пыток и боли, которую умеют мастерски приносить каждый из отряда. Она была готова к тому, что пострадает. Только никто из них троих не ожидал увидеть затесавшегося в ряды охотников Такэ. Да и барон Остолосс с отвергнутым сыном, написавшие донос на дом Стэхани, обвинив тех в пособничестве драконам, в планы Маэля и Натани не входили.

Все это удачно сложилось в орнаментную мозаику мести, которая, под звуки яростного сражения: лязга металла, стальных искр и криков: «Во имя короля!» в ближайшее время окрасится брызгами алой крови. В этом Такэ не сомневался, так как собирался к битве присоединиться. Конечно, Маэль и сам с отрядом без проблем справится, но дело не в помощи, а желании реализовать то, что давно стоит перед его глазами. Принести кару тем, кто виновен в смертях тысяч невинных. А кто они? Наги, драконы, кантэ, люди? Не важно.

— Они близко, — сказал Такэ, слыша неспешно приближающиеся шаги пятерых наемников. — Поиграем, — сказал дракон, снимая наведенную на сущность «Вуаль», вновь становясь собой. Не юношей-подростком, а молодым мужчиной, на вид которому можно дать лет 25 человеческих лет.

Дракон высок, широк в плечах, статен и подтянут. Он — воин, тело которого закалялось битвами и сражениями. Таким он не был и грамма похож на мальчика-сироту с именем Тао Дор, слабого, выживающего лишь за счет упрямства и упорства. Рядом с нагом стоял именно он — Такэхико Дайотори-доно, дракон из бледно-розовых лепестков вишни.

К нему вернулась привычная длина волос, почти до колен, и родной насыщенный нежно-розовый цвет. Из-под прядей, разбросанных в беспорядке по плечам, выглядывали остроконечные ушки. Голову венчала пара раздвоенных рогов и гребень из наростов между ними, спускающийся вниз, к шее и позвоночнику, переходящий в хвост. На руках переливалась перламутром чешуя, а на каждом пальце поблескивал серебром загнутый драконий коготь. Под ногами, качаясь из стороны в сторону, лежал тот самый, длинный чешуйчатый хвост, с пушистой кисточкой на конце.

Форма лекаря-студента сменилась на восточное одеяние — кимоно с широкими рукавами. Расписано оно отдельными, разбросанными по ткани лепестками ярко-розового цвета. Верхняя часть — белая с алой кромкой по краю рукава и вотору, нижняя — алая с золотыми линиями-вышивками. Пояс оби, повязанный на талии — золотой с алыми линиями. На поясе, для парного боя, как и положено воину драконьего рода — парные клинки: катана и кадати.

— Другого от Генерала Кровавых лепестков я и не ожидал!

Обрадовался стальной наг преображению друга, понимая, что Такэ, как это было всегда, будет биться всерьез, не жалея противника, не давая тому и шанса на побег или спасение. А кто попробует, то будет окружен вихрем бледно-розовых лепестков, несущих только смерть и предсмертные мучения от множественных ран и скоротечной потери крови с так необходимыми жизненными силами.

***