Лепестки светло-розовой Вишни. Танец под Луной.

20 глава «Да заклубится в чернеющих от скорой смерти руках Дыхание Бездны!»

Такэ

Ведьма и дроу, ведомые приказом Норманна, атаковали меня, а рыцарь и маг – Маэля. Наг, чуя всем своим естеством злость и жажду убийства со стороны сира Эдмунда, наслаждался боем и растягивал удовольствие, давая противнику вероятность победы. Принимая удары рыцарского клинка, отражая магические заклинания Родерона, не забывал и про колкости по отношению к обоим оппонентам. От чего сир рыцарь багровел сильнее, злость его так и переполняла. От этого движения и последующие действия становились предсказуемыми.

​

Маг же, в отличие от рыцаря понимал, чего именно добивается Маэль. Но все попытки донести это до Эдмунда были бесполезны. В запале злости, с чистым и неограненным, как драгоценный камень гневом, он несся на противника с мечом в руках, отдавая всего себя этому бою. Для рыцаря ничего и никого не существовало. Только наг и желание его убить. Поэтому Родерону оставалось рыцаря только поддерживать магически, восполнять потраченную им энергию и окутывать лезвие клинка заклинаниями, создавая комбинацию из стали и магии.

​

- Вы достойный противник, шасс* Дайотори, - даже чуть склонил голову в знак уважения.

​

- Как и вы, Хаттан-доно, - ответное уважение к дроу и такой же легкий поклон.

​

Хапеши темного эльфа, окутанные темно-фиолетовым пламенем родовых письмен, выкованных на лезвии, своими скользящими, нарушающими темноту квартала выпадами, были достойными противниками лепесткам и мне. Не будь дроу на стороне короля Алистера, предложил бы ему руку дружбы. А так, дорога ему уже давно выстелена. И скоро он по ней пойдет. С Ясмирин, или нет, зависит от нее.

​

Ведьма атаковала совместно с дроу, слаженно, становясь его тенью. Ее движения и атака – это продолжение его техники и наоборот. Его клинки, ее чары. Его режущий выпад, ее ядовитое заклятье. Танец один на два мне нравился. Как и Маэль, я получал от этого удовольствие. Принимая на когти сталь клинков дроу, тут же готовился вихрями лепестков блокировать магию ведьмы.

Чувство радости от поединка разделял со мной и дроу. Ведьма же, в отличие от Хаттана, не пылала душой воина. В ее глазах, как и в глазах рыцаря: всепоглощающая ненависть и жажда убийства. Ведомая ими, Ясмирин нападала жестко, резко, применяя энергозатратные и опасные даже для напарника заклятья и чары. Видно было как дроу, вместо того, чтобы наносить удар и связку атакующих выпадов, продолжая атаку ведьмы, ждет пару мгновений, пока рассеивается остаточный шлейф яда ее чар.

​

- Какая же вы живучая тварь, Генерал Дайотори-доно! – рычала она, перехватывая инициативу их парной атаки, отодвигая дроу назад, делая его пока что зрителем.

​

Теперь, когда она оказалась одна против меня, стала нападать еще яростнее и резче. Заклинания с каждым разом становились все опаснее и опаснее, для нее же. В руках, чернеющих от собственного же яда, сменяли друг друга плетения и чары. Всеми своими силами и известными способами она пыталась меня достать и хоть как-то задеть. Ведь хоть малейшее касание кожеей к ее родовому ядом и я труп. На это она надеялась.

​

Только лепестки, окутанные бледно-розовым туманом, защищали меня и нейтрализовали яд ведьмы. От чего она рычала и злилась еще больше. Призывала все новые и новые заклинания и чары, укорачивающие ее жизнь. По моим подсчетам за этот бой она отдала две трети своего жизненного резерва. И это еще не конец.

​

- Яс-се, только не это! Ты не переживешь! – закричал Родерон, отвлекаясь от боя с Маэлем, когда ведьма окутала себя с ног до головы ядовитыми миазмами и черным, почти непроглядным огнем. – Хаттан-се, останови ее! – кричал маг, но поздно. Тело ее чернело на глазах, дыхание замедлялось, а от каждого выдоха из ее рта выходило темно-сизое облако, пропитанного ядом.

​

О такой способности ядовитых ведьм я слышал, но видеть действие семейного наследия воочию не доводилось. Жизнь ее после использования такого заклинания, как «Дыхание Бездны» будет закончена. Ведь это ритуальное жертвоприношение своим предкам. Она, жертвуя своей жизнью, хочет забрать меня и всех, кто будет рядом, с собой.

- Сдохни, Генерал Кровавых лепестков!

В руках Ясмирин формировался черно-фиолетовый шар, пропитанный ядом и желанием убить. Хаттан хотел до нее достучаться, говоря, что они и так меня к покойным предкам отправят, без ее жертв и призыва родового умения, но она не слышала. Продолжала испускать миазмы непроглядной тьмы и ядовитого смрада, не видя того, что происходит под ее ногами.

- Яс-се, берегись! – предупреждал ее Хаттан, увидев тянущиеся от меня к ней дорожки бледно-розовых лепестков, но было поздно.

По щелчку пальцев и мысленному приказу, лепестки вишни приняли нужную форму лоз, усыпанных острыми шипами. Они оплетали ее ноги, поднимаясь все выше и выше. Кроме этого поглощали энергию, магическую и жизненную, нейтрализуя тем самым испускаемый ведьмой яд. Она, не слыша слова Хаттана и Родеронане, не сразу поняла, что с ней происходит и почему ярость «Дыхания Бездны» сходит на нет. Лишь тогда, когда мои лозы, принявшие облик змей стянули ее тело своими кольцами, вонзили в ее плоть острые клыки, она наконец-то поняла, что проиграла.