Лерана. Любовь вопреки

Глава 11. Дорога к пещере драконов

Всё-таки умею я уговаривать мужчин! Довольно покосилась на Легерана, который скакал рядом, то и дело хмурясь. Ну ничего, отойдет. И чего так переживает? Что с нами может случиться в горах? Там тигры сейчас заправляют, так что нам ничего не угрожает.

Для полного счастья мне не хватало тишины в голове. Но в ней не прекращался внутренний монолог одного обнаглевшего коня.

«Вот куда понесло эту неугомонную девчонку? Ей развлечение, а мне скачи во весь опор. И этот кабан рядом прёт так, как будто у нас соревнования, а на финише ждет необъезженная кобыла! Выпендрёжник! Я думал он шоколадного цвета, даже завидовал. Немного. Оказывается – нет. Это не шоколад. Есть еще кое-что такого же цвета… Вот почему мне так не везёт? Лучше бы меня купили в подарок какому-нибудь старику. Сейчас бы стоял в стойле, ел свежее сено… Или был бы где-нибудь на выгуле…»

«… Или – на живодерне, за излишнюю болтливость», — подсказала я ещё один возможный вариант.

Конь от неожиданности резко затормозил, отчего я едва не перелетела через его голову. Явно ему мешающую, и напрашивающуюся на удаление.

«Я что, всё это тебе сказал?!»

«Угу. И знаешь, что я по этому поводу думаю? Кажется, кому-то пора подрезать длинный язык. Желательно по самую шею».

Уголёк нервно затеребил ушами. Ускакавший вперед зордак, из-за того, что тормозил не так экстремально, как некоторые, развернулся, и вопросительно посмотрел.

- Что случилось?

- Ничего особенного, просто у одного потерявшего страх коня, кажется, появилась лишняя часть тела…

«Не появилась… Я совсем не это хотел сказать», — пошел на попятную вороной.

- А точно, не появилась. Она у него была лишняя с детства.

«Да ладно тебе. Мы же вместе росли. Считай, родственники. А родственников надо беречь».

- Это ты меня сейчас что, лошадью назвал? – не предвещающим ничего хорошего тоном поинтересовалась я, максимально поворачивая поводьями морду наглеца в свою сторону.

«Нет! Что ты?! … Ты права, мне лучше заткнуться».

- Вот так-то лучше. Вперёд! И с песней!

«Я не умею петь, ты же знаешь», — взмолился конь.

- Вот видишь, сколько у тебя поводов помолчать…

«Да всё-всё, понял я!»

Я пришпорила строптивца, и тот рванул вперед, пытаясь наверстать упущенное время.

Примерно через час скачек закончился лес, и перед нами раскинулась зеленая равнина предгорий. Я залюбовалась. И удивилась: почему на поляне перед лесом почти вся трава пожухла, а тут она по-прежнему свежа и зелена. Поинтересовалась у Легерана.

- Потому что здесь другая трава, морозоустойчивая, не такая, как на поляне, она до самого снега сохраняет свой цвет. Вы что, до этого ни разу в горах не были?

- Нет. Этим летом меня впервые взяли на Большую охоту. Да и та для меня быстро закончилась. Так что до гор я не доехала.

Парень больше не стал задавать вопросов, и снова погрузился в какие-то думы. А мне осталось только смотреть по сторонам и вдыхать полной грудью свежий прохладный воздух.

По пути, сколько ни озиралась, так и не увидела никого из говорящих с далмеями, и не смогла передать послание матери тигров.

Зордак озирался более продуктивно: странным двухтрубчатым оружием, который он всё время носил за спиной, подстрелил пару гусей из клина, направляющегося на юг. У меня от громкого звука заложило уши, а горное эхо ещё какое-то время вторило ему, словно передразнивая. Не стала спрашивать зачем ему понадобились два гуся, когда можно от души наесться одним. Может их вид много есть. Вон у него какие мышцы на руках бугрятся. И не только на руках. Такое тело наверняка требует много пищи.

Брюнет ничего пояснять не торопился. Я понимала, что на скаку разговаривать неудобно, но парой фраз ведь можно было перекинуться. Но Гер упорно молчал. И почти не смотрел в мою сторону. Обиделся что ли? За что? Решила выяснить. Поравнялась и спросила:

- Я вас чем-то обидела?

- Нет. С чего вы взяли?

- Вы за всю дорогу едва проронили пару слов. Вот я и решила…

- Дело не в вас, просто у меня на душе какая-то тревога.

- Скорее всего это из-за того, что вы сами себя накрутили. Вот скажите, что нам здесь может угрожать? Горные козлы? Так это им надо нас бояться. Особенно вас. Вот с этой штукой, - я указала на шумное оружие. - С бизонами я смогу договориться. А тигры вообще, можно сказать, друзья.

- Лерана, горы страшны не только своими обитателями. Здесь столько всего может случиться, не связанного ни с одним из зверей: можно сорваться с узкой тропы, провалиться в ущелье, оказаться под завалом из камней или снега. А еще замерзнуть ночью, и стать добычей беркутов. Или они вам тоже подчиняются?

- Нет, птицы мне неподвластны.

- Нельзя предугадать всего. Но самое тревожное то, что никто не знает куда мы с вами отправились. И случись что, нас тут искать навряд ли догадаются.

Я передёрнула плечами.

- Давайте не будем думать о плохом. Мы только посмотрим на яйца драконов и поедем назад.

- Что вы хотите там увидеть? Этим яйцам неизвестно сколько сотен лет. Думаете, они ещё не все протухли за это время?

- Я читала в одной древней книге, что драконы могли создавать пространство, в котором время замирало…

- Вы увлекаетесь фантастикой? – сероглазый криво усмехнулся.

- Напрасно вы так. Если следовать вашей логике, то и ваши предки тоже из этой же области. Прилетели на невероятных машинах из далекой галактики, о существовании которой мы даже не подозревали.

- Вы правы. Простите. Это всё нервы.

- Легеран, а ваша раса обладает какой-нибудь магией?

- Нет. Уже нет. Когда-то все зордаки были стихийниками: они могли управлять всеми четырьмя стихиями. Но покинув свою планету, постепенно потеряли этот дар. Теперь мы просто разумные существа. Не более.

Я услышала в его словах горечь. И решила успокоить.

- У нас тоже ситуация не лучше. Хотя мы и не покидали своей планеты. Все наши предки в разной степени были одарены умением слышать планету и её обитателей. А самые сильные могли приручать даже драконов. Но после войны сильных магов совсем не осталось. А у слабых магический источник стал затухать. Сегодня только в королевских родах остались те, кто умеет говорить с одомашненными животными. Но из-за того, что все короли давно перероднились, и по факту мы все близкие родственники, наш вид начал вырождаться. Сейчас в семье за всю жизнь рождается только один ребенок.