Леща, Ваша Светлость?

Глава 1

— И зачем я пошла на этот чёртов пляж в такую погоду?! — ворчала я, силясь перекричать рёв разбушевавшейся стихии. Тяжёлые, свинцовые тучи за считаные минуты превратили солнечный день в серый кошмар, а ветер с такой яростью трепал мой старый плащ, что казалось, ещё немного — и он унесёт моё хрупкое тело прямо в открытое море.

Ежедневная прогулка вдоль берега была моим ритуалом на протяжении последних десяти лет, с тех пор как не стало Михаила. Сначала это помогало справиться с горем, а потом вошло в привычку. «Так и встречу свой последний день — лицом к морю», — часто шутила я, не подозревая, насколько пророческими окажутся эти слова…

— Эй! Отойди от края! — закричала я, краем глаза я, заметив на скалистом обрыве какое-то движение — тёмный силуэт на фоне грозового неба.

— Да чтоб тебя! — рявкнула я, когда девушка, вдруг расправив руки, будто собиралась взлететь, шагнула вперёд, в пустоту. И не раздумывая ни секунды, я бросилась к воде, туда, где должна была упасть несчастная…

Ледяные волны обожгли мои ноги, когда я вошла в море. «Главное, чтоб судороги не схватили», — мелькнуло в голове, пока я отчаянно всматривалась в бушующие волны. Наконец, заметила тёмное пятно недалеко от берега и поплыла к нему, загребая руками воду. Несмотря на свой возраст, я мысленно поблагодарила все высшие силы за то, что в молодости была чемпионкой района по плаванию.

Каким-то невероятным усилием мне удалось схватить девушку за воротник лёгкого платья и потащить к берегу. Волны то подталкивали нас, то с яростью пытались утянуть обратно. Лёгкие горели от нехватки воздуха, а сердце колотилось так бешено, что я всерьёз испугалась инфаркта.

Когда мои колени, наконец, коснулись дна, из последних сил я вытолкнула бесчувственное тело на песок и рухнула рядом. Перед глазами плясали чёрные точки, а в груди словно застрял ржавый гвоздь. «Видимо, вот и пришло моё время», — подумала я с неожиданным спокойствием.

Последнее, что я запомнила — странное ощущение невесомости и яркую вспышку света, омывшую всё вокруг золотистым сиянием...

Пробуждение было мучительным. Казалось, каждая клеточка тела пульсировала от боли, а голова раскалывалась, будто после самого жуткого похмелья. Мысли путались, а непривычные ощущения вызывали тошноту.

— Госпожа Лесса очнулась, хвала небесам! — прозвучал где-то рядом надтреснутый женский голос.

Я с трудом разлепила веки, инстинктивно сощурившись от острого луча света, бьющего прямо в глаза.

— Воды... — прохрипела я и тут же замерла в испуге. Голос, вырвавшийся из моего горла, был совершенно чужим — мелодичным и молодым, совсем не похожим на мой собственный.

Но обдумать странную метаморфозу не дало, появившееся в поле зрения морщинистое лицо пожилой женщины, которая бережно поднесла к моим губам кружку. Вода немного облегчила жжение в горле, и я смогла, наконец, осмотреться.

Я лежала в просторной, но скромно обставленной комнате с низким потолком, из которого торчали массивные деревянные балки. У стены напротив громоздился комод, покрытый затейливой резьбой, а рядом с кроватью стоял простой деревянный стул и небольшой столик, на котором теснились склянки с какими-то снадобьями.

Но гораздо более странным, чем обстановка, было то, что я видела, когда опускала взгляд на себя. Вместо моих морщинистых рук с выступающими венами я видела гладкие, тонкие пальцы с ухоженными ногтями.

— Что... что случилось? — выдавила я, пытаясь сесть.

— Лежите, госпожа, вам нельзя пока вставать, — ворчливо отозвалась старушка, мягко, но настойчиво укладывая меня обратно. — Рыбаки вытащили вас из моря почти бездыханную. Доктор Янис сказал, что ваше сердце не билось почти минуту! Я уж думала, потеряла вас, как вашего батюшку две недели назад. Но потом случилось чудо — вы снова задышали. У доктора чуть удар не случился от такого! Он сказал, вам нужен абсолютный покой.

Я слушала этот поток информации, и в моей голове постепенно начала складываться картина. Я в чужом теле. В теле молодой девушки по имени Лесса, которая, судя по всему, бросилась с обрыва в море.

— Сколько... сколько я так лежу? — спросила я, пытаясь говорить спокойно, хотя паника уже подступала к горлу.

— Третий день пошёл, госпожа. Кредиторы уже дважды приходили, но я им сказала, что вы при смерти, и они ушли ни с чем. Хотя надолго их терпения не хватит, — старушка покачала головой. — Но не думайте сейчас об этом, просто отдыхайте.

Кредиторы? О каких кредиторах идёт речь? Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. И в голове тотчас услужливо начали всплывать обрывки воспоминаний — но не мои, а той, другой, чьё тело я теперь занимала…

Лесса. Двадцать пять лет. Дочь рыботорговца Харлона, умершего от лихорадки две недели назад. Нежная, впечатлительная девушка. У её отца остались долги — он взял деньги под залог лавки, чтобы купить новую лодку, но не успел вернуть займ. Теперь кредиторы требуют либо возврата денег, либо лавку.

Я также увидела образ самой Лессы — хрупкой девушки с мягким характером, которую отец оберегал от всех трудностей жизни. Когда он умер, она оказалась совершенно беспомощной перед лицом проблем. А когда местный олдермен, недруг её отца, выставил невыполнимые требования по налогам, а кредиторы начали угрожать отобрать дом, она не выдержала и решила покончить с собой.

Я сглотнула комок в горле. Выходит, Лесса пыталась себя убить... а я каким-то невероятным образом оказалась в её теле. Как такое вообще возможно?

— Эмма, — я обратилась к пожилой служанке, имя которой внезапно всплыло в памяти, — расскажи мне, что... что было с отцом перед смертью?

— Вы же знаете, госпожа… — с недоумением сказала старушка, но затем вздохнув, заговорила, — господин Харлон поссорился с олдерменом Морганом из-за новых налогов для мелких торговцев. Говорил, что это неправильно, что порядочные люди едва сводят концы с концами, а богачи только жиреют. После этого олдермен будто с цепи сорвался — проверки на каждом шагу, штрафы за любую мелочь. Ваш отец был вынужден брать деньги у ростовщика Крокса, чтобы не разориться. А потом эта лихорадка... — старушка вздохнула ещё тяжелее. — Надо бы лавку продать, госпожа. Выплатить долги и уехать к тётке в Вельмор. Вам с вашим нежным сердцем нельзя здесь оставаться.