Леший

Глава 1

Ночью шел ливень. Река неподалеку от деревни даже слегка вышла из берегов, а дороги между покосившимися домами раскисли в грязи. Около одного из ветхих домов стояла телега, в которой когда-то перевозили скот, теперь же она была собственностью церкви. Это была старая телега, походившая на клетку на колесах. Некоторые решетки были сломаны, а на дне чернели высохшие пятна крови и клочья волос. Отец Григорий много лет назад выкупил ее у пьянчуги, и теперь раз в год ездил на ней от двора ко двору, собирая ужасную дань.

Дети стоили дешевле свиней. Священник пересчитывал монеты в кожаном мешке, пока мать, тощая, с жидкими волосами и лицом больше похожим на череп обтянутый кожей, толкала к нему своего сына. Мальчик уже не плакал, он понимал, что слезы тут не помогут.

- Три серебряных. – Сказал Григорий, даже не глядя на ребенка.

- За здорового дал бы пять, но у этого хрипы в легких.

- Он не хрипит! – Женщина схватила его за рукав. – Он просто простудился…

- Тогда вообще ничего не получишь.

Он оттолкнул крестьянку, упавшую в лужу грязи и кинул ей монеты. Она замерла, глядя, как блестящие кружочки металла тонут в черной жиже, а когда подняла взгляд – сына уже уводили к телеге, где сидели другие дети. Самые маленькие спали, напоенные маковым молоком. Те, что постарше – смотрели пустыми глазами. Они знали, Лес – голоден, и утолять этот голод будут их жизнями.

Один из детей, мальчик лет семи, держит в руке деревянную игрушку. Волка из липы ему вырезал отец на день рождения. Проходя мимо мальчика, отец Григорий видит эту игрушку, его лицо искажается в гримасе гнева и отвращения. Узловатая рука священника в застарелых ожогах протягивается сквозь прутья к мальчику и отбирает у него фигурку. С ненавистью мужчина кидает деревянного волка в грязь под копыта лошадей, и те мгновенно топчут его.

- Здесь твои боги – только мы, мальчик. Оставь эти еретические предрассудки, или же ты хочешь вечных мучений после смерти? В то время как остальные, кто едет с тобой сегодня – завтра будут наслаждаться вечным блаженством?
Фигурка была в руках мальчика меньше суток, а отец, скорее всего еще не знал, что мачеха продала ребенка этому ужасному человеку.
Телега медленно двигалась вдоль улицы в направлении старой деревянной церкви, в которой детей запирали до заката. Вокруг была тишина, несмотря на то, что почти все жители деревни стояли во дворах. Ни кто не подавал голос, ни кто не пытался остановить ужасную процессию, в прошлом году площадь перед церковью была усеяна кострами, на которых сжигали тех, кто пытался спрятать детей или отказывался их продавать, выходя в открытый конфликт со священником. В одном из дворов женщина сидела на крыльце и, гладя по голове дочь лет четырех, тихо напевала колыбельную:
«Спи, дитя, не слышь, как воют ветра,
Под окном не ходит зверь.
Это тень отца, у старого костра,

Собирает твою постель...»
-А правда, что Леший съедает их живьем? – шепотом спросила девочка в телеге.
Григорий ухмыльнулся.
- Нет, он делает хуже.
- Что?
- Он оставляет их себе.
Над ближайшей чащей взвились в небо стая черных ворон, даже лошади насторожились.
- Он здесь? – Глаза девочки расширились от испуга.
- Он везде, — Священник нарочно громко щелкнул спусковым крючком арбалета. – И сегодня мы его убьем.
Детей заперли в церкви, а сам Отец Григорий вместе со своими послушниками двинулся в корчму, что стояла неподалеку. Скоротать время до заката и начала «охоты».
Зайдя в помещение, освещаемое несколькими огарками свечей, Григорий поправил на плечах свой кожаный плащ, достал из-за пазухи деревянный крестик и уверенным шагом двинулся к корчмарю, у которого при виде священника лицо сразу скисло.
- Напои и накорми меня и моих людей корчмарь, а я помолюсь за тебя и твою семью.
Вскоре их посадили за столы, выделив Отцу Григорию отдельное место рядом с зеркалом. Корчмарь всегда хвастался им и называл место рядом с ним самым почетным и дорогим, ведь на всю деревню было всего два зеркала, у него, и у Старосты. Григорий сидел, в ожидании еды и напитков, и размышлял, завершится ли сегодня эта многолетняя охота, или нет. Зеркало в точности повторяло интерьер корчмы, и двойник-отражение Григория повторял движения самого священника, однако в отражении у мужчины почему-то отсутствовал крест на груди, на шее зеленела прядь мха, а глаза горели зеленым пламенем.
Сегодня вечером, после жертвы, он выследит и убьет чудовище, живущее в лесу, и никто не сможет его остановить. А дети, что ждут своей участи в церкви... это малая плата за спасение мира от очередной нечисти. Григорий даже немного завидовал им, они умрут, отдав свои жизни во имя благого дела, и вскоре будут наслаждаться вечным блаженством в присутствии создателя.

Солнце багряным диском катилось к горизонту, близится время ритуала. На окраине темного леса, на обширной поляне в ряд стояли дети. Рядом с каждым из них стоял послушник в черной ритуальной рясе. За ними, со стороны деревни стояла толпа, перед ними, со стороны леса стоял Отец Григорий.

-Братья и сестры, мы собрались сегодня здесь, в день осеннего равноденствия, когда грань между миром людей и миром духов тонка как никогда. Все вы знаете и слышали об ужасном чудовище, что живет в нашем лесу. Мы зовем его Лешим, у кого-то он утащил в глухую Чащу родных или близких, у кого-то – забрал рассудок, как у бедного безумного Старика. Но сегодня – все изменится. Сегодня мы ослабим его, выследим и убьем. Сегодня мы избавимся от гнета нечисти, живущей в этих лесах. Сегодня мы совершим богоугодное дело. Сегодня мы станем свободны! – Голос священника становился сначала все увереннее, но после уверенность стала сменяться фанатичностью, слепой, безумной верой.

- А сейчас, помолимся за души невинных агнцев, приведенных на заклание.

Воронье с криками взлетело, когда ритуальные ножи послушников одновременно вскинулись и опустились, перерезая нити жизней, едва только успевшие появиться. Горящие зеленым пламенем глаза, наблюдавшие за ритуалом, разочарованно отвернулись и скрылись в темноте глухой чащи.