Лесная графиня

Глава 10

Ольгерда Вольская шла в серой мгле утра, не видя перед собой ничего. День обещал быть пасмурным и мрачным, как и ее настроение. Она только что имела разговор с отцом, после которого покинула родной особняк в полной (спрашивается, куда уж больше?) прострации.

Его сиятельство был немногословен, суров и прям:

-Ольгерда, дочь, тебе придется смириться с…ситуацией и отступить. Мы с женой и маркизами Витгоф все обсудили: рождение бастарда недопустимо, хватит с нас и этого скандала. Джемма должна выйти замуж за Эдварда! После их свадьбы ты уедешь в поместье моей матери, в столице мы объявим о твоей болезни – (пауза).

- Когда Джемма родит, ты вернешься, и я…найду для тебя достойную партию. К тому времени…слухи поутихнут, кхм…Надеюсь, ты все понимаешь и не будешь создавать проблем. Я и так был слишком снисходителен к твоим капризам и поведению. Жена давно жаловалась на твое своеволие и дерзость, и недостойное дочери графа Вольского отношение к сестре. Немудрено, что Эдвард предпочел тебе милую и скромную Джемму.

Ольгерда не могла поверить в то, что слышит. Отец обвинял ее? Девушка открыла было рот, чтобы высказать наболевшее, но ледяной взгляд графа вкупе с предостерегающе выставленной в направлении неё ладонью пресек этот порыв.

-Молчи, не хочу слышать твои жалкие оправдания или прочие глупости, которые ты собираешься тут…озвучить! – прошипел сквозь зубы граф, одарив дочь пренебрежительной усмешкой. – Мне все известно, так что не трать напрасно мое время. Просто сделай, как я сказал. Да, до свадьбы сестры ты не покинешь свою комнату. Джемме нужен покой, а моей жене нужны время и силы, чтобы исправить допущенные тобой ошибки в делах и подготовить …новую свадьбу.

Глава рода отвернулся, явно подавляя раздражение, и продолжил, не глядя на потерянную (точнее, пришибленную отповедью) Ольгерду:

- Я очень недоволен тобой, дочь. Мне стыдно перед Джеммой и семьей Витгоф. Ты меня разочаровала, Ольгерда, сильно разочаровала... Если бы …Эмма … Твоя мать сейчас, должно быть, грустит на небесах.

И граф, снова недовольно скривившись на дочь, стремительно покинул кабинет. А Олег в полном шоке осталась сидеть в кресле, и в голове ее стучали молоточки. Кое-как успокоив неровно бьющееся сердце, она встала, на подкашивающихся ногах вышла из комнаты, незамеченной выскользнула из дома и отправилась…навстречу своей смерти, получается...

***

- Слава богу, замолчала – подумала Ольга и попыталась открыть глаза. Они с неохотно подчинились мысленной команде, и перед мутным взором Терской предстали незнакомый бревенчатый потолок, бревенчатые же стены, три в ряд небольших окна напротив, массивный комод со стоящими на нем бронзовыми канделябрами.

Стол письменный, стул с высокой спинкой около него, туалетный столик под окнами, этажерка с книгами, корзинками и пара глубоких «ушастых» кресел вокруг овального одноногого столика возле небольшого камина, в одном из которых сидела, сложив руки на коленях, девушка в сером платье и белом переднике с чем-то вроде чепца на голове. Взгляд её был устремлен в окно, на открывшую глаза Олю она не отреагировала, пребывая в задумчивости.

«Так, и что мы имеем? Сериал наяву? Или мечты сбываются и я – попала? Выжить после разрыва аневризмы я не могла, значит, я – не я, и все, что мне виделось – это «история в лицах» той несчастной графинюшки, Ольгерды? И теперь я – это она? Или правильнее, она – это я? Зашибись, приехали! Мы умерли, чтоб сказку сделать былью, «ха» два раза! – Ольге было и смешно, и грустно. – Здравствуй, дева, Новый год, привет, амнезия в качестве легенды и новый мир в придачу. Хотя, с амнезией я поторопилась. Спасибо Эльзе, просветила, да и тому, кто меня сюда закинул – тоже».

То, что она – та самая пресловутая попаданка (ага), Оля почему-то осознала сразу и полностью. Ни испуга, ни желания плакать, истерить или что там еще в книгах описывалось применительно к подобным казусам, у неё не было, как и идиотской эйфории и всякой прочей эмоциональной фигни.

«Шок, наверное, все-таки имеет место быть...Да-с. Впрочем, и немудрено, и вообще…О причинах и следствиях я еще успею подумать…А так, в целом, картина ясная – надо валить отсюда, не дожидаясь свадьбы и «спасительной» для графской репутации ссылки. Вот прямо завтра, после разговора с батюшкой, дипломатом хреновым. Так, а что у меня с тельцем? Девочка-то вроде как от инсульта ушла в никуда. Господи, прости за мой цинизм! Прими душу Ольгерды Вольской в свои кущи и даруй ей покой и новое начало. Как и мне даровал. Обещаю, вы не пожалеете!» - поклялась Терская.

Потом скосила глаза на накрытое одеялом тело (теперь своё, значит?), последовательно напрягла мышцы рук, ног (!!!), поводила шеей, надула живот, погримасничала – вроде все действует. И в этот момент заметила, как на неё ошарашенно и неверяще пялится, приоткрыв рот, девушка в чепце.

-Здравствуй, Эльза, я вернулась. – Ольга мысленно отметила ровность тона и свободную речь, несмотря на охриплость голоса. – Спасибо вам, что не бросили и заботились обо мне. Пить хочу…Да и есть…кажется.

Эльза аж взлетела с кресла и вмиг оказалась рядом с кроватью.

-Боги милосердные, очнулась госпожа! Как Вы, фре Олег? Ой, да что это я! Сейчас поесть принесу, Вы, покаместь, не ворочайтесь сами-то! Элис кликну, небось, и по нужде… А водички-то вот, пожалуйста!

-Не суетись сильно, не привлекай лишнего внимания – одернула ее Ольга, и горничная понятливо закивала, прижимая ко рту хозяйки кружку с прохладной жидкостью, которую та с жадностью употребила, после чего произнесла более уверенно: