Лесная графиня

Глава 11

Жаль, что и здесь в сутках было всего двадцать четрые часа – их Оле не хватало. До свадьбы изменщиков оставалось две недели (кстати, и счисление времени, расстояний, мер и весов соответствовало земным, с поправкой на примерно Новое время, то есть, до промышленной революции, но, возможно, и позже – она еще не разобралась до конца), поэтому попаданка торопилась встать на ноги, максимально загрузить себя инфой о стране и мире, подготовить отъезд и продумать план разговора с отцом «донора» тела. Спускать мужику предательство дочери она была не намерена.

Элис и Эльза показали себя опытными партизанами: действовали тихо, незаметно, продуктивно и качественно. Служанки носили еду как бы для себя, воду таскали по ночам ведрами, чтобы на кухне никто не обратил внимания, приносили тайком книги из библиотеки (законы, религия, география, этикет – читала Оля быстро, как и раньше, девочки вопросов не задавали, слава богу), собирали вещи, вели переговоры с дворовыми на предмет отправки с госпожой в имение, рассказывали сплетни и новости.

Оля интенсивно занималась восстановлением функций доставшегося ей организма: массаж акупунктурных точек, легкая гимнастика по утрам и после обеда, долгая ходьба по комнате. Тело подстраивалось под импульсы воли другой сущности, которая осторожно уточняла детали жизни Ольгерды и обстановку в доме. С последним проблем не было: когда служанки предшественницы успокоились и начали собираться, рты им заткнуть было невозможно.

Оказалось, что жених запил, с Джеммой не общается, если только его не привозит кузен, отец не приходил к дочери ни разу за месяц, но Эльзу об ее состоянии спрашивал, выглядел при этом хмурым и раздосадованным.

Мачеха и Джемма «цветут и пахнут», постоянно довольно шушукаются, платье заказали дорогущее, как и меню. Мажордом на днях заявил, что, как только пройдут свадебные торжества, всех оставшихся от Ольгерды слуг уволят, потому как когда (или если?) она очнется, ее сошлют в имение на другом конце страны, а здесь будут работать только те, кто принимает новую хозяйку, то есть, фру Сулу.

Про законнорождённую графиню Вольскую в городе сплетничают, что она-де коварная сучка, застращала младшую сестру, чуть ли не угробила, а жениха-то именно она, старшенькая, у бедной Джеммы увела, строя козни и всякие непотребства учиняя супротив влюбленных.

Теперь же справедливость восторжествовала с божьей помощью, а что до якобы ее, Ольгерды, внезапной болезни – так враки все, притворство сплошное, стыдно ей, что открылись ее подлые делишки, вот и прячется, не смея из дома и носа высунуть.

Челядь от горожан не отставала : и хозяйка из барышни из рук вон плохая, все счета поперепутаны, если бы не бдительный да честный управляющий, нанятый его сиятельством взамен отправленного новой графиней в отставку прежнего старикана, по миру бы господа-то пошли.

А кузен женихов, виконт Мюнцер, прямо рыцарь без страха и упрека! Коли бы не его зоркий глаз да доброе сердце, провела бы старшая-то графская дочь, ведьма и разлучница, всех, это он планы ее подлые раскрыл да на чистую воду вывел, потому-то и пьет по сю пору молодой Брау, что горько и обидно ему, ведь какую змею ядовитую пригрел на груди! Ох, лишенько...

«Хм, манипуляция общественным мнением – отнюдь не открытие XXI века – усмехалась про себя Терская, выслушивая сплетни, приносимые возмущенными служанками. – Все переврали, извратили себе на пользу, молодцы. Девку наивную подвели под монастырь и сделали козлом отпущения. Умно! Ну, да ладно, мне с ними детей не крестить, уж я постараюсь».

***

За время пребывания «в каморке папы Карло», куда глаз не показывали родственники Ольгерды (до того ль, голуба, было?), Терская ознакомилась с её дневниками, деловыми бумагами, а также пробежалась и по кое-каким печатным (прогресс!) изданиям и картам, добытым верной Эльзой из библиотеки благодаря суете в доме, кроме всего прочего. И родился у графини план, отличный от предложенного великодушным папенькой ранее.

Дело в том, что решила она изменить маршрут путешествия и направить стопы свои совершенно в другую сторону, а именно – на восток, где дожидалось её затерянное в глуши провинциальной баронство Лесвиц.

Замечание Эльзы, услышанное в период коматозной адаптации к новой реальности, о наличии у предшественницы какого-то наследственного владения по линии покойной матери, всплыло в момент обдумывания Ольгой спонтанного решения о необходимости срочно «валить из родного дома», не дожидаясь активизации телодвижений на эту же тему со стороны отца-простеца (ну, а как его еще назвать, если он на веру принял устроенный Джеммой и компанией балаган по поводу беременности и неземной любви?).

Воспользовавшись эйфорией служанок в отношении идущей на поправку госпожи и их стремлением быть ей полезной во всем, что касалось «частичной потери памяти», списываемой на болезнь, Терская, ругая себя почем зря за коварство, методично вытаскивала из челяди информацию о некоем поместье в самой что ни на есть «жо…мира», то есть, на Диком Востоке, как она окрестила, с чужих слов, разумеется, территории, куда нормальные жители Австразии в здравом рассудке не стремились, довольствуясь имеющимся.

В сухом остатке выходило, что у Ольгерды, как единственной на данный момент представительницы рода Лесвиц, есть кусок землицы где-то на востоке, про который, уж неизвестно по каким причинам, предшественница если не забыла, то определенно особо не любопытствовала лет так пять-десять…

«Странно это все» - подумала иномирянка Терская, но в бумаги, лежащие в рабочем столе предшественницы, залезла, по карте прошлась, символичности ее подивилась (это вам не технологии ее времени, да-с) и, заодно, отметила некую схожесть с географией своего мира: вот Европа и все тут! Детали рассмотрит и осмыслит позже.