Лесная тень. Вопреки её судьбе

Глава 9

Заходить к Монти я сегодня не собиралась: Альба не выдерживала счастья лицезреть меня на своей территории каждый день. Но в доме горел яркий свет, который заставил меня в недоумении остановиться посреди улицы. В такое время все давно должны были спать, ведь вставать предстояло с рассветом…

Похоже, мне и впрямь повезло, не придется никого будить.

Незапертая дверь легко отворилась, я заглянула внутрь и негромко позвала Альбу. Не услышав ответа, прошла в дом.

Жена Монти нашлась у печи, где медленно и монотонно помешивала суп в котелке. В кухне вкусно пахло бульоном. Я помахала Альбе рукой. Она подняла на меня красные глаза, подумала и коротко кивнула. Поразительная дружелюбность с ее стороны.

— А ты чего тут?.. — Я не смогла подобрать подходящего слова. На готовку действия невестки мало походили.

— Не хочу сидеть в темноте, — ответила она странно севшим голосом. — Он так кричал. Страшно. Мне тоже стало не по себе. Как будто кто-то его ломает заживо.

— Понятно, — отозвалась я, хотя мне было совсем непонятно. — Сейчас, подожди тут, я ему помогу.

— Стой, не буди, — воскликнула она, дернулась, как будто хотела броситься ко мне, но я уже вышла из кухни.

Монти спал. В подушках и одеялах он казался худеньким подростком, который снова накупался в ледяном ручье и подхватил простуду. Веки его подрагивали, дыхание было тяжелым, но ровным.

— Он не спал больше суток, — прошептала Альба за моей спиной. — Наконец-то уснул.

— А ты уверена, что он спит?

— Не хочу проверять, — с поразительной честностью ответила она.

Та самая Альба, которая никогда не показывала слабости. Я мысленно присвистнула.

— Если не придет в себя, то все равно ничем не помогу, — продолжала невестка. — Пусть отдохнет. За лекарем послали, но ждать нужно несколько дней.

По голосу Альбы было слышно, что отдых, как и лекарь, требовался ей самой ничуть не меньше, чем Монти.

Я опустила руку в карман и сжала бутылек. Чтобы дать лекарство, брата придется разбудить.

— Он хотел провести последние дни в сознании, но я так не могу. Не могу смотреть на его страдания, — тихо призналась Альба скорее себе, чем мне. — Пыталась заварить ему сонных трав, но, кажется, они совсем не помогают.

Оказалось, что мне нечего ей возразить. Монти очень любил жизнь. Он готов был вдыхать ее без остатка до последней секунды и никогда ни о чем не жалеть.

Держать его на сонных травах стало бы преступлением.

Отнять у него последние дни стало бы преступлением.

Монти шевельнулся во сне, губы едва заметно изогнулись, он прошептал едва слышно: «Фрея, не прыгай».

Я вздрогнула, как от удара. Знала, что ему снилось. Старое, давно забытое развлечение из детства, игра в догонялки. Мне всегда хотелось не просто поймать его, но и повалить на землю. Доказать, что я победитель, что я сильней, а он не признавал поражений, только кричал: «Фрея, не прыгай на меня, все локти разодрал!» — и показывал мне кровавые ссадины. Мама высовывалась в окно и ругала нас за порванную одежду. Пахло весной, а душу заполняло нехитрое детское счастье.

Мои пальцы разжались, рука в кармане выпустила бутылек, так и не вытащив его наружу. У Монти не было времени, но это не давало мне права пробовать на нем зелье чужака. Не давало права лишить брата последних дней. Мы с ним были одной крови, почти одной: отец у меня другой, но отчего-то я совсем не переживала, что Монти лекарство не подойдет, мы ведь похожи, как две половинки. Я боялась лишь, что это мог оказаться яд. Что чужак решил гнусно подшутить надо мной, чтобы не заявилась просить в третий раз.

Выясню, как оно действует, — и вернусь.

Чужак мне ничего не расскажет, в этом я была твердо уверена. Он делал и говорил только то, что хотел сам, то, что приносило ему пользу, а я ничего не могла предложить ему взамен. Я не представляла, что на самом деле могло понадобиться чужаку в Хюрбене, но чувствовала, что деньгами он бы точно не заинтересовался, да и не успела я скопить богатств за свою короткую жизнь. У меня был кинжал, который мне не принадлежал, но чужак не взял его сегодня, хотя, пожелай он присвоить вещицу — ни я, ни Арни не стали бы возмущаться. А может, даже не заметили бы пропажи: я была уверена, что колдовством можно сделать и не такое.

— Прости, ошиблась. — Я развернулась к Альбе и крепко обняла ее. — Не могу помочь.

Она безмолвно проводила меня удивленным взглядом.

До знахаркиного домика я все-таки дошла. В окнах было темно, а трогать дверь — больно. Я покричала, позвала чужака, но никто не ответил.

Зато в моем собственном жилище меня ожидал неприятный сюрприз. С порога я поняла, что у меня в гостях кто-то побывал. И не потрудился закрыть за собой дверь поплотнее: комната промерзла, но даже такой сильный сквозняк не смог избавить ее от приторного запаха сиреневых цветов. Все мои вещи лежали на местах, и ничего нового не появилось, я несколько раз обыскала дом, чтобы убедиться в этом. Вот ведь как чувствовала там, на дороге, что шел чужак отсюда! Интуиция меня подводила редко, жаль, что помогала не часто.

Я поставила бутылек на стол, уселась на лежанку и уставилась на него, словно пытаясь уничтожить снадобье взглядом. В окно глядела луна, ее свет ровно ложился на стол, но не проникал сквозь жидкость в бутыльке, и от него ко мне, как лапа монстра, тянулась длинная тень.

Встряхнувшись, я быстро нацарапала записку и босиком выбежала во двор. Ноги почти не ощущали холода. Я подсунула записку под коврик на соседнем крыльце. Найдут ее только утром, когда тетушка-чистюля выйдет приводить ступени в приличный вид, счищать принесенные ветром за ночь листья и крошки. Успею забрать, если не пригодится. Успокаивало то, что, если со мной что-то случится, Монти об этом уже не узнает. Значит, и переживать не будет.

«Никого не винить, убийцу не искать».

Я вернулась домой, открыла бутылек, принюхалась, словно надеясь по запаху узнать, что там внутри. Не пахло ничем. Я зажмурилась и сделала один глоток.