Лесная ведьма для горе-принца

Глава 7. Последствия. Натия

Где-то в лесах Наирджа

Натия

Как это ни удивительно, а с верной рыжей врединой под боком все у Натии спорилось куда быстрее и легче, чем даже в городе. Ведьме снова хотелось петь и танцевать, как было в лавке, хотя окружали ее лишь деревья, да лесные звери и птицы. Никто кроме Сердолики не слышал и не понимал ее песен, но дом все равно получался уютным и истинно ведовским. Хотя и сил пил, конечно, немало.

Тот самый дуб, через который духи леса общались с Натией, согласился изменить свою крону, чтобы ведьмин домик стал его частью, но одного согласия дерева было, конечно, мало. И каждый день, вставая с рассветом, Натия теперь перестраивала место в кроне так, чтобы можно было на нем жить. Сначала создала из самой большой ветви площадку, на которой комнатушка устроилась. Потом из множества маленьких веточек крышу плела — это все несложно было, да и Лика помогала.

А вот как пришла пора домик обустраивать, да способ в него забираться без трудностей, придумывать, сразу и настала беда бедовая. Самое маленькое изменение выпивало столько сил, что Натия лежала потом полдня прямо на нагретой солнцем земле, и не могла даже пожарить очередное угощение Лики.

Лисица недовольно ворчала, иногда била Натию по носу лапой, не больно, а словно пытаясь сказать, что ведьма с ума сошла, так себя загонять. А еще будила метким укусом, если Натия ложилась спать голодной. Как ни странно, следов от ее зубов не оставалось, но и спать после этого ведьме не хотелось. И только после ужина сон возвращался, а меховая рыжая вредина устраивалась рядом, сворачивалась клубком, и с довольным видом засыпала подле своей хозяйки.

Натия осознавала, что Сердолика заботится о ней по мере сил, и потому никак особо и не возражала против таких ее выходок. Может, будь она чьим-то фамильяром, и ей бы излишнее трудолюбие столь близкого существа по сердцу не пришлось, кто знает? Тем более, теперь Натия куда лучше понимала, насколько ее лиса — лесной зверь. Насколько нужен ей простор и свобода, и насколько она ими пожертвовала, связавши себя с человеком, пусть и ведьмой. Да, Сердолика не совсем лиса на самом деле, а все же не выбрала бы такую форму, не будь она близка по духу. Волшебные существа так не делают, это Натия знала совершенно точно.

Но домик создавать и обустраивать она все равно не перестала. Несколько дней работы на износ ушло у ведьмы, зато, как закончила, она получила жилище, скрытое в кроне огромного дуба. Неподвластное ни ветру, ни дождю, ни снегу. Была теперь в домике и постель уютная, и место обеденное, и уголок, чтоб травы в нем сушить, и даже своего рода окно, дупло в большой ветке, сквозь которое можно было увидеть мир за пределами домика.

Только забираться пришлось ей — по обычной веревочной лестнице, сплетенной из лесной конопли, а Сердолике — с помощью лап и когтей. Когда Натия увидела, как легко лисица взбирается наверх, то сначала глазам своим не поверила! Ведьма даже и не знала, что лиса вообще на такое способна, хоть какая-нибудь на свете, не только ее, волшебная. Но Лика, словно поняв сомнения хозяйки, спустилась и забралась обратно несколько раз подряд, неведомым образом умудрившись даже царапин на коре не оставить. После этого Натия успокоилась и решила, что веревочная лестница вполне подойдет — ее и убрать можно, если вдруг кто придет незваным, в кроне-то ее домика и не видно.

А уж как приготовления для домика кончились, так ведьма и проспала двое суток кряду, несмотря на холодный нос Сердолики, которым лиса постоянно пыталась разбудить свою хозяйку. Кусать, правда, в этот раз не кусала, так что Натия успела отдохнуть и восполнить силы. Проснулась такой голодной, что очередное угощение в виде подозрительно тощей лесной куропатки поджарила не на костре внизу, как обычно, а с помощью своей магии. Сил на это простое дело нужно немного было, и если ее и засекли Ищейки Алых, то давным-давно, еще когда Лику лечила. Так что Натия не боялась.

А уж потом и спустилась, и грибов собрала, и ягоды нашла. Одно ведьму тревожило: лес был словно сам не свой. И ягод на кустах куда меньше находилось, чем она помнила, и зверье бегало будто недокормленное, тощее и на тонких лапках. И даже деревья, что не на ее части леса были, и те казались пожухлыми, словно уже осень наступила, а не середина лета.

Не нравилось это все ведьме. Лес как будто пытался предупредить о чем-то, или о помощи попросить, чего раньше с ним не бывало. Решив свои проблемы, Натия начала это замечать, и сразу ощутила неясную, неоформленную тревогу. Что же случилось? Отчего такая беда, и как лесу с нею помочь?

И словно этого было мало, Сердолика все время норовила куда-то упасть или снова сломать лапу. Натия чувствовала, когда лисице грозили неприятности, и вытаскивала подругу до того, как с нею успевало что-то случиться, но такое «поведение» совсем не простого леса подозрений только добавляло.

Сердолика была могущественным духом природы, принявшим облик лисы. Если бы лес выпил силы такого духа, то это изрядно прибавило бы ему здоровья, если ему нужна помощь. Может быть, даже срок жизни продлило бы. Но не ценою же жизни Лики! Один раз Натия ее уже спасла, и на такой расклад была совершенно не согласна. Даже заговорила снова с лисицей вслух, хоть в том теперь и не было нужды:

— Не бегай теперь без меня охотиться. Могу и не успеть, не спасти. И как я тогда без тебя буду? — в голосе ведьмы была тревога, которую фамильяр чувствовал и так. Лисица махнула ушами, но слушаться не спешила, и Натии оставалось только вздохнуть и смириться с вздорным характером своей рыжей подружки. До поры, до времени.

Один случай положил конец этому смирению. Натия собрала к тому времени достаточно трав, чтобы начать делать себе запас различных снадобий на всякий недобрый случай. Было у нее вдоволь и чабреца, и дикой мяты, и пижмы, и многих других полезных растений, а значит, она могла надолго занять себя варкой отваров и мазей.