Лесник. История одного леса

Глава II

И сразу лес окутал смог,
И тучи набежали к небу.
Не стало видно тех дорог,
Что ночью привлекают небыль.

Деревья голые склонились,
Сплелись ветвями над бедой.
Природа с лесником простилась,
Душою обретя покой...

День обуяла темнота...
Теперь лишь ночь сменялась ночью...
Живой природы немота
Кричала все сильней и звонче.

Увидев эту непогоду,
Решили не гневить природу.
Пришла пора покинуть дом
И все случившееся в нём.

Пять трупов сброшены в подвал...
И тут мальчишка осознал,
Что вскоре и за ним придут
И на мученья обрекут.

Всё ценное забрав с избы,
Мальчишку кинув к трупам,
Хоть он желал другой судьбы,
Не издавал ни звука,

Ушли сквозь теменной покров.
Не стали мёртвых вспоминать,
Оставив, как далекий зов,
Лесного сына умирать...

Лес отпустил девятерых,
Чтоб одного сберечь в ту ночь,
И чтобы на путях иных
Душе над телом превозмочь.

Очнувшись от удара обпол,
Проснувшись в полной темноте,
Руками согревая стопы,
В подвале в мертвой мерзлоте,

Пытаясь бить по хладным стенам,
По твёрдой, каменной земле,
Он чувствовал лишь страх по венам,
Бегущий в призрачном стебле...

И вот очередной удар...
Скатился в сторону валун.
Получен был небесный дар,
При чуть заметном свете лун.

Сквозь щель землянка озарилась
Неярким, но живым лучом,
И тьма поспешно тут же скрылась,
Подвинув облака плечом…

В пустом подвале лишь тела
Безмолвьем ужасали взгляд.
Их жизни смерть давно взяла,
И души в небесах летят.

На небе где-то мать, отец.
Пускай они не видят сына.
К себе забрал лесной творец,
Чтоб в цело воссоздать картину.

Подвал глубок, не вылезть сразу,
Придётся снова ночевать.
И то, что попадалось глазу,
Для жизни нужно применять.

С обмерзших тел собрав одежду,
Согрелся под покровом снежным.
Чуть дав покой своим глазам,
Придался вынужденным снам.

Нарушил сон урчащий голод.
И это был не первый повод,
Подумать, что тела - еда,
Их мясо не влечет вреда.

Терпел, держа поникший взор
На теле от мороза синем.
С собой составив договор,
Он нужное решенье принял.

Из сил последних начал красться
К углу, где брошены тела.
Пусть к небесам мольба воздастся,
Прощенье принесёт к дарам.

Со скрежетом вонзались зубы
В невзятую землёю плоть.
Уже трясущиеся губы
Теряли всю былую злость.

Лишь выжить - вот мечта одна.
Хотя туманна и бледна,
Но всё же теплится, живёт,
И вскоре сущность обретёт.

Шёл день за днём и ночь за ночью.
Казалось, разлетятся в клочья:
Судьба и жизнь, души мечты,
Но звуки сердца не просты.

Съедая мясо, сгрызал кости
И засыпал остатки горстью
Земли, укрытой рыхлым снегом,
Неспешным ветряным набегом.

Росла гора земли и снега...
Не находя иного брега,
Дальнейшей жизни выбран путь -
Осталось лишь судьбу прогнуть.

Наутро, выбрав кость покрепче,
Расправив согнутые плечи,
Забравшись на гору копал -
Землёю насыпь наполнял.

С трудом, но сыпалась земля,
Лесной улыбкою кривя...
И к вечеру под зов ночной
Он снова встретился с луной.

Но в этот раз сменились позы -
Раскинув руки к сторонам,
Душа метала в небо грозы,
Мечтая плыть сквозь времена...

Промёрзшее тело не чувствует холод.
И снежной волной с головою накрыв,
За болью в душе прорывается голод...
Он чувствует боль – и, значит, он жив...

И снег под ногами хрустит и бормочет,
Голым деревьям про тайны твердя.
Забыть все мученья лес молча хочет,
По разным путям судьбу проведя.

Пошёл снегопад, и стало теплее.
В душе и на сердце томилась тоска.
Из дома угрюмой зевотою веет,
Лишь ожидая скупого броска...

Все нити сплелись, в голове только муть.
Улыбка прокралась при лунном свете.
Хотелось бы просто от всего отдохнуть,
И в небеса улететь на комете.

Нагнувшись, собрав снег больными руками,
Почувствовал стержня окрепшего сталь.
К дому шагав босыми ногами,
Бросил снежок в омертвевшую даль.