Лесник. История одного леса

Глава VI

Размеренно мрачно раскинулись тучи,
И город погружен в призрачный сон.
Подумал босяк: "А может быть лучше
Пред толстяками плясать за дублон?"

Уж лучше плясать, вызывая веселье,
В теплом, но чуждом себе кабаке.
Объедки терпеть и больное похмелье
Вкушать, растворяясь в клубах, в табаке.

Чем в мерзкое время по улице шляться,
Стоять постоянно у дома господ,
И, думая: "стыдно же побираться!
Но пусть же простит нам все это Господь!"

В разорванных брюках, свободный от мира
Он мог находиться в разных местах.
Вот только забыта пустая квартира,
Сгоревшая в лето, сулившая крах.

Теперь лишь скитаться по темному городу.
По узеньким улочкам молча бродить,
Растить слегка поседевшую бороду
И воду из снега талого пить.

Слыхать по утрам как шумят мастерские,
В пекарнях вот-вот приготовится хлеб.
Идут на работу люди другие,
Не знавшие тихих уличных бед.

Вокруг, посмотри, двухэтажки все серые.
А из домов веет холод и смрад.
Из дымоходов вечно горелые
Продукты для ужина терпко дымят.

Серые будни. Серый рассвет.
Нет ничего, что прибавило б цвета.
Помнят клочки прошлогодних газет -
Серый закат без лучистого света.

Все поглотил смог и рутина.
Город давно под пеленой
Лжи и обмана - ползучая мина
Выест до тла сердца чередой.

Лишь в малых домах, у простых, у людей,
Живет за душой огонек.
И греют сердца добрых семей,
Чтоб он никогда не поблек.

А ночью огни зазывают зевотой
В таверны и кабаки.
Кормя в них лестной кровавою рвотой
Отрубленной кистью руки.

Лишь там наливают и там подают
Бедным, бродягам, шутам.
Истории все в кабаках оживут.
Вся правда из рюмки... вся там!

Этот город грехов, этот город порока.
И босяк это слышал ни раз.
Проходя по жизни своей одиноко,
На компанию лег его глаз.

Постоянные женщины, куртизанки.
Дни и ночи - выпивка и кутеж.
Лишь с господских домов служанки
Не хотели смотреть на дебош.

Так годами летело бесчинство.
И их время напрасно прошло.
Все былое нажитое свинство
Оседало судьбе на крыло.

И вот в одну злосчастную зиму,
Под морозец по улицам, сном,
Чумная болезнь, на город нахлынув,
Коснулась многих домов рукавом.

Кашель и жар многих свалили.
И лихорадка сводила с ума.
Те, кто без средств - себя не лечили…
Участь таких предрешена.

Босяк увидал как один из дружины
Закашлял и кровью снег окропил.
И стало понятно - прогулка мужчины
Все больше тянула жизненных сил.

Да и Босяк сам с жизнью на улице
Каждую ночь ознобом встречал.
И хоть не привык он бедствиям хмуриться
Скорый конец уже ожидал.

И в следующий вечер дружина гудела
О друге, что с жаром и в полном бреду,
В агонии бился... надежда все тлела...
Он все же попал под болезней беду.

Скончался... Назначен был день похорон.
Товарища местные помянули.
Чуть постояв, разошлись вдоль сторон,
По тихим что улицам растянулись.

Босяк помолчал и отправился спать
В сокрытый от ветра ночлег,
Но кровь закипела, вино дало знать.
Он лег под скамейку на снег.

А утром люди пошли на работу
По узкой дороге, что заледенела,
Не замечая других от дремоты,
Вдоль бездыханного синего тела...

Так жил мертвый город, встречая года,
Во лжи, безразличье и пьянстве купался.
В нем радостной мысли не ждешь никогда
Ни от кого, кто бы здесь ни попался.

Но вот годовщина смертей наступила.
И в память о всех погибших друзьях,
Дружина пойти на охоту решила,
В пропащий тот лес, спустить гнев на зверях.

Теперь ввосьмером по зимушке строгой
Нацелились взять от природной среды
Все то, что встречалось знакомой дорогой.
Совсем ничего не предвещало беды…

Не знали они, что в это же время,
Пока их взгляд по лесу бродил,
Следил за движением дикого зверя,
Вдали лесник тоже за ними следил…