Лесной ключ

Глава 16. Рассказ Аквалисы.

Я проснулась от запаха костра и ощутила, как сильно замерзла. Достав плед из рюкзака, я укуталась в него, вдохнув бодрящий аромат родного дома, и вышла из шалаша, обдумывая наше положение. Мои глаза сразу отыскали Принта, который все также сидел закутанный в своем коконе, не подавая признаков жизни. Облегченно вздохнув, я перевела взгляд на небольшой костер, рядом с которым согнувшись, опираясь на посох, сидел Афанасий и внимательно слушал Аквалису.

Я радостно улыбнулась, подошла к ним и поздоровалась, присев рядом со стариком. Лицо Афанасия сразу озарила улыбка — он прервал разговор и погладил трясущейся рукой меня по голове, словно маленькую девочку. Аквалиса удивлённо взглянула на меня, будто увидела впервые и наклонила голову в знак приветствия. Она с нескрываемым интересом рассматривала меня, пока Афанасий рассказывал, что приключилось с нами, с того момента, когда мы расстались с ней и ее птенцом.

Бадик лежал у ног Афанасия и молчал, немного побаиваясь грозную Аквалису, но увидев меня он не сдержался.

— Афанасий, а как получилось, что ты попал под влияние Принта? Как вы встретились? И почему ты не пошел искать нас?

Эти вопросы мучили и меня, но взглянув на старика, у меня сжалось сердце: ему и так сейчас тяжело, зачем бередить душу? Придет время — сам расскажет.

— И вправду, Страж, что произошло? Как Принт смог завладеть твоим разумом? Я допускаю, что он могущественный маг, но ведь и ты не простой человек. Всё из-за неё, правда? Эта особа из обыденного мира и есть твое слабое звено? — Аквалиса кивнула в мою сторону.

Афанасий медленно поднял голову и посмотрел на меня с отеческой любовью.

— Она моя правнучка. А тебе ли не знать, Аквалиса, что значит потомство? Возможно, ты права насчёт Анны, но скажи мне: разве твой птенец не является слабым звеном для тебя? Я видел твою отчаянную битву за него. Мы все похожи и действуем одинаково, когда есть кого терять.

Аквалиса опустила голову, признавая, что старик прав: защита птенца ценой своей жизни — это ли не любовь и не обязанность каждого родителя?

— Когда ты, Аннушка, выбежала из невидимого купола в темноту этого волшебного мира, я был уверен, что быстро догоню тебя. Схватив мешок и посох, я переступил порог невидимого купола, как вдруг почувствовал человеческое присутствие на поляне. Клянусь, это была ты, Аннушка. Именно ты стояла в двух шагах от меня, тряслась от холода и размазывая горькие слезы по щекам говорила, о том какая ты трусиха: испугалась моих слов о магии. Я подошёл к тебе, радуясь тому, что моя внучка цела и невредима. Ты тотчас бросилась ко мне в объятия — такая маленькая, несчастная, родная и все померкло перед моими глазами. Больше я ничего не помню, лишь то, что рядом с тобой стоял улыбающийся маг Принт, которого ты просила выслушать и поблагодарить, будто он спас тебя, не дав упасть в крысиную нору. Только сейчас я понимаю, что это был морок, насланный на меня темным магом. Что ж, Принт умён и наблюдателен -он сразу понял, как я дорожу тобой, и с помощью моей любви смог воздействовать на мой разум, показав то, что я и хотел увидеть. Что ж, это будет мне уроком: прежде чем доверять глазам, нужно слушать свое сердце, а оно в тот момент сжималось от боли, предчувствуя беду. Но, как бы то ни было, не под силу мне бороться с темным магом. Он слишком силен и искусен в создании нужных ему иллюзий, а я лишь обыденный человек, обученный магией. Эх, предупреждал меня Иерохим.

Афанасий вздохнул, вытирая скатившиеся по сморщенным щекам слезы.

— Да ладно тебе, Афанасий. Я бы тоже поверил кому угодно, если бы с хозяйкой что-то случилось, и кто-нибудь сказал мне, что именно он ее спас. В этом мы все одинаковые. Но ты же смог остановить Принта, обезвредить. Вон он сидит окаменевший и беззащитный, — Бадик подошёл к магу, обнюхал его кокон, поднимая ногу, намереваясь сделать метку.

— То, что ты видишь, дружок, не совсем правда. Да, я остановил Принта, загнав силу мага внутрь его тела. И пока он безвреден, но очень скоро сможет найти выход из лабиринта своего разума, и тогда он будет опасен для нас. Слишком опасен, — Афанасий замолк, сжав посильнее посох.

— Прости меня, — я опустила голову, чувствуя бесконечную вину, за то, что так нелепо выскочила из невидимого купола, не справившись с эмоциями, не думая о последствиях и подвергнув всех нас опасности.

Я не сдержала слез, представив себе Афанасия, который попал в расставленные сети Принта, потеряв силы и магические способности из-за меня.

— Может быть, вы можете нам помочь? — с мольбой в голосе спросила я Аквалису.

— Увы. Мне очень жаль, но вынуждена тебе отказать, дитя обыденного мира. Я не стану бороться с темной магией. Это небезопасно чисто физически, а сейчас я не могу подвергать себя опасности. Мне нужно вырастить птенца, передав все мои знания ему. Ты не знаешь, что просишь. Я сильный маг, и наша битва с Принтом может длиться слишком долго — десятки, сотни лет. Однако, моя жизнь не бесконечна. У меня нет этой сотни лет, понимаешь? В нашем мире, родив потомство, мы ограничены во времени дальнейшей жизни. И это время принадлежит уже не нам, а нашему потомству. Я не отдам свое время, выделенное на обучение моего птенца вам. Он просто не сможет жить в нашем мире без знаний и магических умений и станет таким же, как…

— Как Принт? Вы это хотели сказать? — я прямо посмотрела в глаза Аквалисе. — Там, в подземелье, у себя дома, он рассказал мне, что вы убили его отца прямо у него на глазах, чтобы забрать себе маленького Принта, потому что боялись уменьшить свою жизнь, заведя потомство. Он ненавидит вас больше всего на свете и, возможно, вы виновны в том, кем он стал, пустив в себя нечисть из космоса. Нам нужна правда. Что тогда произошло? Может, зная все, мы сможем понять, как бороться с ним в будущем.

Аквалиса поправила свой костюм, ее глаза почернели от негодования: как могла выскочка из обыденного мира бросать ей упреки, заставляя оправдываться и говорить о том, что давно уже гложет ее душу, отравляя радость материнства.