Лесные стражи. Том 1

Пролог

— Они убили всех, — отчаянный крик Натаниэля словно свист хлыста рассек ночную тишину, проникая под кожу. — Всех, Эд… никто не спасся… посмотри…

Эдвард стоял не шелохнувшись. Способность молниеносно осознавать себя во сне пришла после того, как весной Монстр захватил его тело и зачем-то спас Амелину. Да и его самого тоже. Вот только в новом повторяющемся кошмаре было нечто, что пугало сильнее, чем сны об уже произошедшем. Предчувствие надвигающейся угрозы. Будто стоишь под лавиной и осознаешь, что бежать бессмысленно. А комья снега и грязи наваливаются на тебя, сминая и погребая под собой.

Эдвард знал этот сон наизусть. Стоит только обернуться, и перед ним возникнет изувеченный, истекающий кровью Натаниэль. Он будет рассказывать, что на замок напали демоны, они терзают все живое, обращая дорогих людей в кровавое месиво и не зная пощады. Сон. Пока только сон. Но все время Натаниэль. Может, это отголоски тягостного ожидания, во что обернется его связь с мертвой невестой?

— Это просто сон, Натаниэль, — привычно ответил Эдвард. — Все хорошо.

Атмосфера моментально поменялась. Теперь Эдвард стоял на высоком утесе, недалеко от замка. Теплый бриз освежал, сдувая непослушную длинную челку, которая отросла настолько, что неприятно лезла в глаза. Пожалуй, пора идти на поклон к цирюльнику, а то скоро Эдвард без всякого колдовства обратиться ну не в Монстра, но во внушающее ужас диковинное чудище. Принц улыбнулся и поднял голову повыше, подставляя живительной прохладе щеки и нос, полной грудью вдыхая йодистый, чуть солоноватый аромат свободы.

Когда-то, когда наследник Вансланда был совсем еще мальчишкой, он любил сбегать из замка сюда и наблюдать за караваном кораблей, плотной змейкой покидающих порт. Эдвард мечтал спрятаться на одном из них и стать настоящим морским волком. Или даже пиратом. Никаких тебе церемоний, никакого этикета, только легкие брызги, высокие волны и убегающий за горизонт корабль. Наверно, с такой же легкостью Эдвард убежал бы и от заключенной в его теле невероятной магической мощи. Только разве можно сбежать от себя?

— Нельзя…

Принц вздрогнул и обернулся. За его спиной стояла девушка и, чуть склонив голову на бок, улыбалась. Легко. Едва приподнимая уголки губ. Словно выжидая, узнают ее или нет.

В ее чертах действительно было что-то знакомое, едва уловимое, заставляющее чувствовать дежавю. Рост чуть выше среднего: долговязому Эдварду она доставала до подбородка. Глаза теплого медово-имбирного цвета — небольшие морщинки у самых уголков выдавали натуру веселую. Полные очерченные губы. В целом рот был великоват для идеала красоты, но ни это, ни выступающие верхние зубы не портили впечатления.

Больше внимание привлекали длинные — действительно длинные — светлые волосы, собранные на затылке в объемный хвост, доходящий до пояса. И уши. Аккуратные ушки, переливающиеся на солнце россыпью маленьких сережек из самоцветов и заостренные на самых кончиках.

Эдвард поспешно отвел взгляд. Разглядывать части тел других рас, отличающиеся от человеческих, считалось дурным тоном. Но взгляд, как назло, уткнулся в еще менее подходящее для разглядывания кхм… место. Грудь девушки можно было назвать идеальной. Ни пошлой пышности, которой так любят кичиться шлюхи всех мастей. Ни отсутствия объема там, где ему надлежит быть. Золотая середина. А одежда воительницы только подчеркивала эту идеальность. Складывалось впечатление, что кожаный доспех был пошит не для защиты, а чтобы показать прелести хозяйки. Штаны тоже выглядели скорее соблазняюще, чем практично.

— Кто ты? — наконец произнес Эдвард, уставившись себе под ноги.

— А как ты думаешь? — спросила девушка полушепотом, подходя вплотную.

Ее прохладная ладонь заскользила по щеке Эдварда к подбородку, заставляя принца поднять голову. Взгляд хищницы. Так смотрят сытые кошки, поймавшие мышонка и не знающие, как с ним поступить: отпустить или до смерти замучить бесконечной игрой?

— Монстр? — спросил он, уже не отводя глаз.

Девушка запрокинула голову и расхохоталась. Весело и заразительно. Так, что смех не раздражал, а вызывал желание присоединиться к чистосердечному безудержному веселью. Невероятно подвижная «живая» мимика вызывала доверие, но инстинкты… Инстинкты Эдварда шептали, что нужно отойти от прелестницы подальше. А лучше не отойти, а бежать прочь, не оглядываясь.

— Знаешь, когда-то меня дразнили «чудищем». Но чтобы монстром.

Она замолчала, кокетливо наматывая кончик длинного хвоста на палец. А после, взяв принца за правую руку, ловко сдернула перстень-розу и надела себе на пальчик.

— Это — мое. Мальчикам ни к чему девчачьи украшения. Тем более таким большим и сильным, — эльфийка обошла Эдварда по кругу, проводя ладонью по плечам и торсу.

От этих прикосновений по спине побежали мурашки. Эдвард дернулся и, опомнившись, попытался схватить похитительницу семейной реликвии. Ничто, кроме этого древнего артефакта не могло сдержать магических всплесков, которые принц контролировал с большим трудом. Девушка легко выскользнула из его неловкого хвата, подобно тому самому освежающему бризу.

— Нет, малыш, — она покачала головой, грозя «окольцованным» пальчиком. — Этот перстенек долгое время был моей тюрьмой. Ты выпустил меня, и обратно я не собираюсь. Пока не поквитаюсь со всеми, кто причинил зло моей… — ее голос смягчился, — нашей семье, Эдвард.

— Выпустил? Как выпустил?

— Как большинство выпускают из заточения джиннов — не отдавая себе отчета, — усмехнулась девушка. — Вспомни, о чем ты подумал, когда увидел, как меч пронзает грудь Амелины? «Если бы на моем месте оказался кто-то, кто сумел воспользоваться мощью!» Ты так сильно желал спасти родных, что неосознанно использовал силу. Мою силу. Ну, все еще не узнал?

— Графиня Шонeнборн, — прошептал принц, не веря в то, что произносит. — Розалия…

Да, на парадном портрете его прабабка выглядела иначе. Платье из шелков и кружев, массивное колье, ледяной змеей оплетающее лебединую шею, яркие изумруды в ушах, высокая прическа и благородная бледность. Художник нарисовал ее кожу почти прозрачной и совсем нереальной, в угоду моде того времени. Ничто в этой живой и яркой эльфийке не напоминало фарфоровую куклу из фамильной галереи.