Лесоруб для сбежавшей невесты

Пролог

По широкой тропе среди хвойного леса шел мужчина. Одет он был в простую рубаху и штаны и видавшие виды высокие сапоги из толстой кожи. Черные как смоль волосы ниспадали до плеч и были мокрыми от пота, как и рубашка. Мощные натруженные руки давали понять, что мужчина занимается тяжелой работой.

Закинув топор на плечо, мужчина улыбался, ведь сегодня ему удалось вновь преодолеть свои возможности и заготовить леса больше, чем раньше. Лесоруб Верн жил в отдалении от города и самостоятельно не занимался продажей древесины. Но раз в месяц к нему заявлялся закупщик, который забирал обработанное дерево, а взамен платил и по заказу привозил еду, инструменты и одежду. До ближайшего приезда закупщика оставалось еще три недели, а лесоруб уже почти подготовил привычный объем. Хотя зная хитрого закупщика, Верн был уверен, что тот пригонит больше телег, чем в прошлый раз.

Решив немного охладиться, лесоруб свернул с дороги, которую сам и накатал, на тропинку, которая вела к его излюбленному месту. Ходил он тут довольно часто, но конкретно по этой тропе – только в теплое время года. Немного пройдя по извилистой тропинке, огибающей деревья, Верн вышел к реке. Именно в этом месте река делала изгиб, создавая у вогнутого берега достаточную глубину для того, чтобы можно было окунуться с головой. В десятке шагов от этого места река шла каскадами, переливаясь через большие валуны. Осенью здесь появлялось полным полно нерестящейся рыбы, которую лесоруб ловил и сушил, наслаждаясь хлебом, намазанным икрой и маслом.

Облокотив топор о большой валун у берега и стянув сапоги, мужчина прыгнул в реку с гулким “У-у-ух!” Брызги полетели в разные стороны, орошая траву у слегка возвышающегося над водой берега и создавая немного пены. Вода оказалась прохладной, что не удивительно для самого начала лета. Регион, в котором жил Верн, находился на севере страны, отчего зима здесь длилась около семи месяцев. За длинной и очень холодной зимой следовал, как правило, месяц зябкой весны. За весной шли два месяца очень жаркого лета, а завершением года был месяц холодной и стремительной осени.

Выбравшись из реки и немного подрагивая, Верн встал под солнцем, расставил руки и ноги, давая лучам согреть себя, а воде стечь с одежды, прилипшей к телу. Так, он простоял некоторое время, наслаждаясь теплом. Идиллию прервал живот лесоруба, который издал долгое и громкое урчание. Поспешив собраться, мужчина подхватил с земли свои вещи. Не желая мочить обувь, он понес ее в одной руке, а в другой – топор, снова закинув его на плечо. Осторожно ступая по тропке, он дошел до развилки и вернулся на проторенную дорогу. До дома идти оставалось недолго, но голод заставлял немного ускорить шаг.

Когда дровосек добрался до плетеного забора, окружавшего его дом, солнце уже почти зашло за горизонт. Восемь лет назад это был большой перевалочный пункт для местных охотников, но его забросили, когда в регионе наладили разведение скота. Верн выкупил его у города за сущие гроши, потому что постройка располагалась далеко от торговых путей и находился в ужасном состоянии. За семь лет, которые он прожил в этом доме, место стало не узнать: вокруг дома, захватывая большой двор, появился плетеный забор, лесосклад, большой дровник, склад для инструмента, стойло для лошадей. Сам дом был двухэтажным, сложенным из мощных дубовых бревен на фасадной и задней стороне. Боковые стены дома были каменными на оба этажа. На входе была устроена веранда с большим столом, скамьями и двумя плетеными лежаками. На втором этаже был балкон, с небольшим столиком и двумя стульями.

Открыв дверь, Верн с облегчением выдохнул. Стены этого дома словно успокаивали лесоруба, давали ощущение надежности и уюта. Убранство первого этажа было простым и практичным. Пространство было поделено пополам между кухней и столовой. Большой прямоугольный стол, окруженный стульями, занимал почти все пространство обеденной зоны. Ближе к правой стене был устроен большой камин, для обогрева этажа. На кухне же пространство было поделено на условную горячую зону и холодную зону. В горячей были две дровяные печи: одна для выпечки хлеба, а другая для готовки в кастрюлях и на сковородках. В холодной зоне была обустроена мойка и хранение утвари. Между кухней и столовой была лестница, ведущая наверх и вниз.

С завтрака у Верна осталась вареная картошка, стоявшая в чугунной кастрюле, на столе был сыр, хлеб и кусок копченого мяса, накрытые полотенцем. Поленившись готовить горячую еду, он взял кастрюлю с кухни и нарезал побольше сыра и мяса. Поняв, что его кроме голода, его мучает еще и жажда, лесоруб направился в погреб, прихватив с собой лучину.

Погреб был небольшим и состоял из двух частей: первая служила для хранения продуктов, а вторая находилась в глубине, за закрытой на замок дверью. На полках стоял с десяток разных, надежно закупоренных глиняных бутылок и кувшинов, накрытые крышками корзины и ящики. На нижних полках стояли несколько небольших бочонков, а на полу ящики разных размеров. В ящиках хранились разные овощи, а в бочонках – соления.

Прихватив один из кувшинов, Верн на мгновенье остановился, взглянул на бочонки и поставил кувшин обратно на полку. Откупорив один из бочонков, он пальцами выудил пару соленых огурцов. Закупорив бочонок и взяв в подмышку кувшин, лесоруб вернулся в столовую и принялся трапезничать. Пока он насыщался после тяжелого рабочего дня, похрустывая огурцами, на улице уже стемнело.

Осушив залпом стакан с соком, он резко повернулся к двери, запертой на дверной упор. Кто-то несколько раз громко и настойчиво постучал, а еще через мгновенье за дверью послышался грохот падающего на деревянные доски тела.