Лестница под напряжением

Была салагой и юнгой — а теперь хороший пират

Мы начали военное совещание:

— Если этот медальон — артефакт, как говорила Онилия, то вряд ли здесь замешаны только простые смертные. Вопрос в том, какой именно это артефакт. Какой силы, что даёт или что забирает, какой категории, — задумчиво проговорил Йэн. — Придётся дожидаться Онилию.

— Ждать — всегда скучно, — сказал Роджер. — Но не с вами. Особенно не с тобой, Клот!

— Ребята, я давно не вижу Агнессу. Где она?

Агнесса Лантис. Девушка-вампир, инфицированная злом. Хотя должна была стать Светом. Она была Светом, Воином Света в Битве. Потом захотела остаться среди своих, чтобы обрести покой и не утолять одной Жажду Крови. Она временно жила здесь. Но когда я приехала в Адскую Кухню какое-то время спустя после Битвы, я не застала её. С тех пор я почему-то не решалась спросить о ней.

Я знала, что она любила Роджера. Любовью простых смертных. Её любовь безответна: высшие вампиры менее привязаны к тем, кто вызывает у них любовь. Вообще высшие вампиры избегают таких чувств в себе, как любовь или привязанность. Роджер её не любил. Вернее, нет, любил. Как маленькую сестрёнку, которую надо спасать, отдав ей часть своей крови. А она, глупенькая, любила как люди. Не как анхомы.

— Она ушла, — ответил Роджер совершенно спокойно. — Давно. Она просила нас не искать её и не беспокоить. Мы исполнили её просьбу.

— Я надеюсь, она ушла не на Теневую Сторону, не растворилась там, как вы мне когда-то говорили про самоубийства не-людей? — спросила я настороженно.

— Вообще-то, её судьба была предрешена, — тихо и слишком серьёзно для своего привычно разбойничье-разухабистого поведения ответил Роджер. — Сама посуди: из простой смертной сделали вынужденно и против её воли анхома, да не просто какого-то там заурядного мага, а вампира! Причём вампира-Личину, Серую, которая металась между Чёрным и Белым. Представляешь, что творилось в её человеческой душе и как она могла с этим жить? Не думай о ней. Свою Миссию она уже выполнила. А наши ещё впереди.

Последние фразы Роджер проговорил отрывисто. Я поняла, что ему крайне неприятно говорить на эту тему. И тем не менее я не могла не сказать честно:

— Мне жаль её.

Я сказала это, потому что мы с Агнессой по сути сражались все вместе. Она была Светом, я Бесстрашием, Йэн — Силой. Нас избрали. На месте Агнессы могла бы быть я. Лично я не представляю, что бы я сделала, став вампиршей. Такой как Роджер, Онилия. С одной стороны это, наверное, очень интересно. С другой стороны, это очень страшно на самом деле. Вампиры, вервольфы — существа очень чуждые человеческой природе, противоестественные. Я глубоко уважаю своих друзей, что они не такие как все и не похожи на меня — наоборот придаёт им шарма. Но самой мне в голову не приходило становиться вампиром или вервольфом.

Роджер между тем покачал головой:

— Нет. Жалеть о прошлом бессмысленно. Особенно о том прошлом, которое было предрешено. Тем более, будь Агнесса жива — ей бы не понравилось, если бы о ней кто-то жалел. Да, она была гордая.

Роджер ясно дал понять тоном и жестами, что разговор об Агнессе — табу. Я втайне укорила себя, что разбередила раны друга. Ведь он мог чувствовать себя виноватым за случившееся. За Агнессой охотились наши враги, Роджеру пришлось применять на неё свой гипноз, из-за этого гипноза Агнесса по сути в него и влюбилась невольно. А потом, поняв, что она совсем чужая и её никто не готов поддержать в её чувствах, ушла. Это произошло больше года назад, но Роджера наверняка это глубоко всё задело. И когда я приезжала к ним в гости в Адскую Кухню — он ведь и виду ни разу не подал! Был весел, бодр, насмешлив, обаятелен, учил мухлевать в картах. Я поймала себя на мысли, что мы с Роджером по душам-то ни разу не говорили почти. И в этом нет ничего удивительного. Будет со мной говорить по душам пятисотлетний вампир!

Я решила спросить про мальчика, который познакомил нас всех. Если бы не Знающий, я бы никогда не узнала про Адскую Кухню, Онилию, Роджера и Йэна:

— А Скотт Багстер? Он здесь бывает?

После той битвы год с лишним назад Скотт Багстер с семейством — отцом и бабушкой — переехал. Со мной он оборвал все связи. Но на тот момент он дружил с Йэном, потому что чувствовал признательность к вервольфу. Они познакомились, когда Йэн спасал Скотта от врагов. Поэтому, когда я задала свой вопрос, я посмотрела на вервольфа.

Но тот отрицательно покачал головой.

— Реже, чем ты. Последний раз он тут был перед Битвой. Вместе с тобой. Когда ты ещё делилась с ним магическим током.

— Чем делилась?! — открыла я рот.

Йэн посмотрел на Роджера:

— Думаю, пора сказать ей.

— Давно пора. Я пытался, намекал. Но сейчас нам ведь дали точную директиву, не так ли, дружище? — усмехнулся Роджер.

— Постойте, что вы хотите сказать мне? Когда была Битва, да, я помню прекрасно, что случилось со Скотти. Его ранили, вы сказали, что я могу его исцелить, своим присутствием, и... да, я с ним сидела, вроде бы даже молилась, чтобы он выздоровел и ему полегчало, и... потом... я плохо помню, но помню, как очнулась и ты, Роджер, принёс мне ром. Тогда всё было очень сумбурно. Почти как сейчас. Тогда была Битва, нас избрали. Нам, то есть мне, временно дали сверхспособности, и ты, Йэн, учил меня ходить в Тень. И эти Мечи потом сами собой появились, которыми мы их... демонов в смысле грохнули...

Я растерялась и едва не заикалась, потому что мои друзья смотрели на меня странно. Они оба демонстративно скрестили руки на груди. В их взглядах я прочла иронию, снисходительность. Так обычно смотрят на не совсем умных маленьких детей. Меня, признаться, задело такое отношение.

— Эй, вы что тут меня разыгрывать вздумали? — я мигом ощерилась и тоже скрестила руки на груди.

Наши взгляды выражали совместную дуэль. Кто кого. Но Роджер и Йэн старше и сильнее. Я готова была сдаться, признать, что я правда сопливый младенец здесь.

— Скотт исчез из нашей с тобой жизни по очень простой причине. Когда анхом сталкивается с правдой, понимает, кто он есть, и что кроме него в этом мире живут точно такие же, как он, он отвергает это знание. Как человека, общество учило его отвергать новизну, бояться всего необычного, искоренять источники новых непонятных впечатлений. Не боится лишь тот анхом, которому уже «не привыкать». Например, такой, как ты.