Лестница под напряжением

Добровольная пленница

Уже два дня Лейла пребывает в необычном состоянии. Она прикована наручниками и цепями за руки и за ноги к большому кругу, обезоружена и частично парализована. Но она полагала, что пошла на это добровольно.

Тот удивительный мужчина, с которым её познакомила маленькая подружка Августа возле Тёмного Храма Охотников, оказался незауряднейшим, обаятельнейшим учёным-гением Дейлом Крампом. Он сразу поразил Лейлу своими чарами и магнетизмом, и Охотница была уверена, что всё делает по своей воле. Она разрешила привести себя в подземелья в полузаброшенной части зловещего парка Майринк. Она позволила даже накачать себя непонятными веществами, приковать к кругу в тёмном подвале. Крамп совершенно очаровал её.

— Мне очень нужна твоя помощь, Лейла Валенс. Я много лет искал такую как ты, для завершения моего проекта, одного из лучших моих проектов, — говорил ей Крамп.

О том, что это за проект, Крамп умалчивал. Да и Лейле было всё равно — лишь бы слышать его голос, смотреть в его глаза-омуты.

— Мы с тобой имеем много общего. Главное — это наши общие цели. Мы заинтересованы в одном деле, — внушал Крамп. — Теперь у тебя есть на кого положиться, Лейла. Я твой друг.

Крамп шептал, умасливал, увещевал — и сразу приковывал. Сначала одну руку, потом вторую, потом ноги. Лейла кивала:

— Я готова. У меня одна цель — убить мою сестру.

— Ты способна на большее. Помни, что я тебя попросил убить Дэнниса Корима, известного под именем Виктора Шнайдера, и Охотника Воздуха по имени Рикардо Кэпчук. Но эти убийства могут подождать. Главное — наш с тобой эксперимент. Ты идеально мне подходишь. Я изобретаю оружие, благодаря которому мне подчинится весь мир. Меня будут все бояться. И тебя — тоже, потому что ты мой деловой партнёр, ты тоже будешь одной из создательниц этого оружия!

— Я готова. Что я должна делать? Мне не терпится помочь тебе, — Лейла уже полностью оказалась прикована и обездвижена. Но ей всё равно.

Крамп вводил в неё укол. Она спокойна, потому что уверилась, что так надо. Она заинтересована в успешном исходе дела.

— Ты уже мне помогаешь. Сначала я введу в тебя вещество, которое подавит твою агрессию.

— У меня нет агрессии, — заявила Лейла запальчиво. — Я никогда не причиню тебе вреда.

— О нет, я делаю тебя менее агрессивной не для себя. Наоборот, я бы сам предпочёл видеть тебя агрессивной, — сладко улыбался Крамп. — Я делаю тебя менее агрессивной для того, чтобы взять у тебя немного крови. Иначе твои инстинкты против твоей же воли восстанут и взбунтуются, и ты станешь неуправляемой, даже опасной. Побудь здесь немного, пусть вещество вступит в силу. Я приду за забором крови через несколько часов.

— Ты уже уходишь? — спросила Лейла с опаской, видя, как Крамп разворачивается. На неё вдруг навалился сон.

— Я вернусь, — Крамп многообещающе улыбнулся.

Лейла окончательно успокоилась. Она заснула, будучи прикованной к кругу в вертикальном положении. Это было вчера. Лейла так и не проснулась, когда у неё брали кровь.

Сегодня она по-прежнему находилась в круге. Крамп редко приходил к ней.

— Почему ты всё время уходишь? — капризно спросила Лейла, когда услышала знакомые шаги.

Ей не приходило в голову спросить, как долго она будет прикована. Ей доставляло удовольствие просто видеть Крампа, помогать ему.

— У меня много работы, — ответил Крамп мягко и спокойно. — Первая стадия завершена. Я взял у тебя достаточно крови.

Лейла правда чувствовала слабость. Но она держалась за счёт воли и осознания, что помогает такому великому гению как Крамп.

— Мы сейчас начнём с тобой следующую стадию. Мне нужна твоя боль и страдания.

— Боюсь, я не смогу страдать для тебя. Я уже давно разучилась страдать, запретила себе ныть и страдать, — разочарованно вздохнула прикованная пленница-Охотница. — Что до боли — я умею переносить любую боль.

— А я сделаю тебе такую боль, которую ты не сможешь вынести. Мне очень нужно, чтобы ты страдала. У тебя хорошая энергия злобы, ненависти, агрессии по отношению к твоей сестре, родителям. Я исследовал эту энергию. Но её недостаточно. У тебя есть подавленные страдания и страх, и я хочу вытащить это из тебя наружу. Чтобы ты погрузилась в пучину страдания и страха. Мне нужно, чтобы ты не только ненавидела с холодным расчётом и холодной головой, как ты это делаешь сейчас. Мне нужно, чтобы ты всю душу вкладывала в страдания.

— Делай, что посчитаешь нужным, — позволила Лейла. — Я постараюсь для тебя.

Крамп удовлетворённо усмехнулся тонкими губами. Он повторил вкрадчиво, внушающим тоном:

— Мне нужно от тебя много боли, страха и страдания. Чтобы ты родила их, как рожают детей. Это должны быть сильные дети, мощные дети. Мощная боль, страх и страдания. Мы начнём сразу с самого сильного и тяжёлого для тебя.

Крамп подошёл к механизму, скрывающемуся в тёмном углу комнаты. Он нажал на рычаг и несколько кнопок. Лейла почувствовала адскую боль, проникающую в её тело через наручники — железные обручи вокруг её запястий и лодыжек. Она едва не вскрикнула, согнулась, как могла на цепях, с хрипом выдохнула.

— Кричи, ты должна кричать! — заорал Крамп. — Не сдерживай себя!

Он опустил рычаг ниже. Боль усилилась. Но Лейла ничего не могла с собой поделать — годы обучения и Охоты научили её немыслимой стойкости. Несмотря на то, что она взбалмошна, казалась всем истеричкой — в выносливости к боли Лейле не откажешь.

— Сейчас ты точно закричишь, — проговорил Крамп с затаённым коварством. И вдруг позвал: — Дурчия, иди ко мне, крошка!

— Что?! — Лейла встрепенулась. Она продолжала терпеть боль, но услышав ненавистное имя, она уже не обращала на физическую боль никакого внимания.

Вдруг в помещение, где они с Крампом проводили этот необычный эксперимент, вошла её сестра! Ненавистная Дурчия, ослепительная в своей прелести, соблазнительно одетая в короткое обтягивающее платье. Брюнетка, идеальные блестящие чёрные волосы, точёная фигурка, лицо как у фарфоровой куколки. Как же Лейла мечтала в детстве, чтобы Дурчия превратилась в настоящую фарфоровую куклу, которой можно разбить лицо — так, чтобы из него сразу вытекли мозги! Входя и бросая страстный взгляды на Крампа, Дурчия повернула голову к прикованной Охотнице и высокомерно улыбнулась: