Лестница под напряжением

Убийство

Тяжёлый лом опускается в замахе на врага. Враг повержен, он падает. Резко оглядываюсь и вижу ещё врага. Он наблюдает за мной и моим поединком. Когда я убила Зелёного Червя — тот, второй наблюдающий, срывается с места. Высокая фигура, тень. Я бегу за ним, я хочу тоже убить его. Это же зло!

Внезапно я оступаюсь, останавливаюсь, так и не выбежав из двора. Мне страшно оглядываться. Там труп Зелёного Червя.

Я убила его. За что?

Вдруг я осознаю, что совершила нечто ужасное, неправильное, непоправимое.

Зелёный Червь был безоружен, когда я нападала. И ещё — он не нападал первым. Да, он угрожал своей магией, но не напал. Наоборот, он убрал эту магию. Будто ожидал другого исхода. Например, с ним можно было договориться.

Моя начальница Аманда Беллок говорила: переговоры лучше убийства. Переговоры оставляли шанс на жизнь. Шанс на то, что что-то можно исправить. Моя интуиция ещё в декабре говорила мне: Зелёный Червь не обычный враг. С Зелёным Червём нужно попробовать поговорить. Зелёный Червь когда-то был хорошим товарищем одного моего друга — Антонио Тенбрука, Удава. Удав рассказал мне, что у Зелёного Червя есть кодекс чести.

Мне не по себе. Я стою, передо мной чёрная стена, а за спиной — мёртвая тишина. Ничто. Сердце сдавливает неимоверными тисками. Из его глубины вверх поднимается тугой ком, застывает в горле камнем. Тело пронзает боль, как от удара током.

Я совершила грех. Я совершила убийство. Я подверглась эмоциям — страху, гневу.

А ведь я даже не поговорила с друзьями про Червя. Йэн, Роджер и Онилия ничего не знают о моей стычке.

За что я его убила? Он враг Августы. Он пытался помочь мне её убить тогда. Второй раз у него было оружие в руках — и он не напал! Тогда это был острый нож — а Зелёный Червь первоклассный убийца. Сейчас это был лом и его чёрная магия, чёрный огонь. Огонь он загасил, а лом — получается, отдал мне. Возможно, сделал это, чтобы я больше доверяла ему, чувствовала контроль, а сам лишь хотел поговорить? Но я напала на него, мимолётно решила, что он дал слабину, начала орудовать этим ломом как бешеная. Но первоклассный киллер не мог случайно обронить лом! Значит, он выронил его, чтобы показать, что безоружен и готов к диалогу.

А я убила его!

Я дрожала. По моему лицу текли слёзы. Я глотала их, стояла перед стеной. Это тупик, дальше ходу нет. Надо возвращаться, искупать свою вину.

Я оглянулась и увидела лестницу. Снова ту же самую лестницу под напряжением, с синими сполохами тока. Но что-то изменилось. Я не сразу это поняла, а поняла только когда прошла пять или шесть ступеней.

Лестница вела вниз, и внизу мерцало манящее синеватое свечение. Глубоко-глубоко. Я забыла предостережения и принялась спускаться, сбегать по ступенькам вниз. Всё моё существо, тело, дух словно пели о том, что я выбрала правильный путь. Как легко спускаться. Током ничто не жалит и не бьёт. Да, я на верном пути! Бежать, сбегать вниз по лестнице. Как плохо, что нет перил — я бы скатилась по перилам, как в детстве.

А потом была чернота. Сплошная Чернота.

***

— У вас здесь все ночью бодрствуют! Когда вы спать успеваете? — обратилась Рози к Онилии.

— А у нас бессонница, — улыбнулась ведьма.

— А выглядите вы свежо и бодро! Ну а я вчера так рано заснула и проспала всю ночь. Просто удивительно! Я будто отоспалась за всю свою бурную жизнь. У меня было столько бессонных ночей!

Онилия упомянула мне по секрету, что Рози будет в полной безопасности, если мы удачно провернём наше путешествие во времени. Меня сейчас уже мало что удивляет. Удивительно, как Рози не догадывается, что у неё под боком творятся вещи, от которых зависит судьба всего человечества. Ведь она уверена, что живёт в милом доме отдыха, в компании очаровательных и доброжелательных хозяев.

Мы завтракали на кухне. Кое-кого не хватало в нашей компании: он точно так же триста лет назад жил спокойно и был коком на пиратском корабле, а рядом с ним происходили роковые сейчас для нас всех вещи. Да, это Роджера пока не было с нами. То ли он отсыпается, то ли отсиживается где-то в уединении, вспоминая события ночи на 16 марта 1703 года.

Онилия и Рози вели дружескую беседу о всяких пустяках, Йэн тайком почитывал книгу, лежащую на коленях — я не видела, какую. Но подозревала, что Весли. Вскоре, уже после того, как мы закончили есть, появился Роджер. Выглядел он как обычно: бодрый, весёлый и лихой. Но я почувствовала, что он внутренне напряжён гнетущими воспоминаниями. Из-за этого был очень рассеян.

Онилия и Йэн отошли куда-то.

— Ну вот. Опоздал на завтрак, — Роджер сделал вид, что расстроился.

Он стал что-то подогревать на сковородке на сильном огне. Я спросила:

— Ты как, живой?

Вампир улыбнулся, и эта улыбка показалась мне усталой — слишком непривычно для Роджера:

— Как видишь.

И взял сковородку. Задумался.

— Гм, интересно, какая погода на улице? Не хочется, чтобы снова шёл снег. Поскорей бы лето.

— Почему лето? — удивилась я.

Ну уж если Роджер думает о погоде, значит, с ним всё в порядке!

— Парк и озеро. Сейчас они как на ремонте. Наш сад. Я люблю там проводить время. Да, вот такой у меня необычный секрет. Эти кусты, деревья, тенистые аллеи так радуют, когда они все зелёные, — вампир мечтательно улыбнулся.

Рози кашлянула, привлекая внимание.

— Да, Рози? — спросил Роджер.

— Ты… уже минут пять держишь… горячую сковородку… — проговорила она ошалело.

— Ну, ха-ха, не такая уж она и горячая! — Роджер, поняв свою «оплошность», поставил сковородку на стол. — Только не вздумайте повторять мой фокус! Секрет знаю один только я!

— Да. И у тебя монополия на такие фокусы, — заметила я.

Рози, конечно же, ничего не поняла. Когда она отошла, я шепнула:

— Лучше её держать подальше от всего этого!

Роджер взглянул на руку и сказал:

— Да, тут ожог третьей степени, — хотя его рука ничем не отличалась от той, в которой он сковородку не держал.