Лестница под напряжением

Рассказ Роджера

Я был тогда придворным поваром при одном лорде. Но он проиграл в междоусобицах, и замок его был захвачен с потрохами. Мне пришлось сбежать оттуда и оставить свою кухню, даровавшую мне регулярное утоление Жажды Крови при каждом разделывании свежепринесённой дичи. Это был 1699 год.

После разгрома моего сеньора я стал скитаться по свету, исследовать мир. Онилия не разделяла мой удел: считала тогда меня беспутным бродягой, который живёт бесполезно. Она училась колдовать, наращивала магический ток. А я получал удовольствие от свободы. Мы всегда с ней были разные. Мы никогда не ссорились, мы уважаем свободу и деятельность друг друга, но то, что мы сейчас живём с ней под одной крышей в Адской Кухне — это чисто прагматизм, удобный нам обоим. Я говорю это, чтобы ты понимала: Онилия мало что обо мне знает, как и я о ней. Но довольно о наших семейных сплетнях.

Однажды я устроился мясником в одном портовом городке. Таких портовых городков было тогда не счесть. Тот, где был я, был темнее некуда. Каждый день у меня на глазах околачивались головорезы и контрабандисты и замышляли такие вещи, от которых даже у анхома, видавшего виды голова может кругом пойти.

Как-то раз хозяин таверны, пользовавшейся огромным спросом у пиратов всех мастей в качестве пятизвёздочного отеля, толкнул слух о том, что в городе появился некий Кровавый Джек и вербует себе команду самых отчаянных джентльменов удачи. Поведал мне эту весть хозяин по старой дружбе — я был его поставщиком, продавал своё мясо. Признаться, я не сразу клюнул. Я порядочно времени думал над этим и, вероятно, до сей поры был бы мясником в том самом месте, если бы не один случай.

Однажды один мужлан из конкурирующей мясной лавки на другой стороне порта, напился до чёртиков. Он пришёл ко мне на рогах и стал гнать, будто я с ним что-то не поделил. Деньги — адская вещь для простых смертных, сама понимаешь. Он схватил топор, и у нас завязался поединок. В общем, лучше бы он этого не делал, но ему же не объяснишь, кто я такой? Я пощадил его, но был вынужден частично раскрыть свою суть. И как тут не раскрыть, когда топор врезается тебе по самую рукоятку в плечо, а ты стоишь и продолжаешь бить обухом мясницкого тесака в ответ?! Короче, он был страшный болтун, а лишние слухи мне на мою голову были ни к чему — город и так стоит на ушах по поводу Джека, а тут ещё мясник оказался вампиром или колдуном-пособником дьявола, который неуязвим.

Я быстро разнюхал о Джеке. Оказалось, это был довольно влиятельный тип в среде морских разбойников. Я подговорил двух своих юнцов, которые мне помогали с разгрузкой туш, Арвина — он был лилипут, и Дерри — он каланча, повыше меня даже — одному мне идти в пираты было скучно. К тому же, Арвин и Дерри могли знать побольше вещей: Дерри, например, был моряком и знал всякие морские штуки. И вот я, Арвин и Дерри отправились к Джеку. Нам несказанно повезло: во-первых, по городу уже поползли слухи и на меня стали коситься местные стражники и священники. А во-вторых, в эту же ночь Кровавый Джек отплывал. Нам повезло вдвойне, нет, втройне: Джек взял меня, и он взял Арвина и Дерри. Потому что, как я узнал позже, недавно он избавился от предыдущего единственного кока за какую-то провинность.

Я понимал, что меня ждало. Я прекрасно соотнёс к тому времени, что я приобретал и что я терял, став пиратом. У меня был уже кое-какой разбойничий опыт, но на море, можно сказать, я был салагой. Мне нужно было в короткое время бурными темпами постигать все азы ремесла.

Судно было превосходным. Я влюбился в корабль с первого взгляда, и наш роман продолжается в некоторой степени до сих пор. Мой приятель Дерри усиленно обучал меня знать наизусть все его детали. Эта великолепная трёхмачтовая каравелла называется «Летящий Призрак». Джек похвалился, что урвал его совсем недавно и практически без потерь у другого пирата.

Вообще, несмотря на легенды о его жестоком нраве, Кровавый Джек прекрасно относился к команде. Он ведь любил вкусно поесть — это была его единственная слабость, а мы в компании с Арвином удовлетворяли его желудок. Команда была большой. И очень разношёрстной. Там были и опытнейшие морские волки, и такие новички, как я, которые в жизни не были ни на одном корабле. Отъявленные негодяи и люди, которые просто искали приключений и экзотического способа разбогатеть. Маньяки и потрошители и те, кого первоначально пугал вид крови. Но потом те из них, что не отправлялись по доске за борт, быстро привыкали.

Я присматривался ко всем, благо было время изучить каждого. Со мной поначалу пытались завязывать конфликты, но потом быстренько отставали, отведав моего тесака или кулака. А иной раз и яда — особо напористых я предпочитал убирать тихо — чтобы не вредили коллективу и не вносили смуту. Был среди команды парнишка, звали его Леонард. Он был самым младшим из всех нас, всего шестнадцать лет. Парнишка был очень смелым, но физически слабее многих, и некоторые его задирали. Он гордо сносил обиды, а если предлагал честный поединок — над ним насмехались. Но перестали, когда я взял его под защиту. Мы очень сдружились, я стал обучать его. Леонард стал мне родственной душой. Даже с Арвином и Дерри, которых я знал несколько лет, пока работал мясником, у меня не было такого доверия.

Я уже упоминал, что Кровавый Джек был неотразимым капитаном: умный, хитрый и ловкий, он умел нападать только на те суда, что были нам под силу. И он умел ковать команду — ту, какую нужно ему. Попав на корабль, я понял, что там немало новичков вроде нас с Арвином и Дерри, но был и костяк верных и преданных Джеку людей. Некоторые из них мне не нравились, особенно Гарзо. Зато Гарзо нравился Джеку. Гарзо — отъявленный негодяй, для которого нет ничего святого, а когда напьётся — так вообще мог зарезать родную мать и становился полностью неуправляемым. Его пьяная удаль и жестокость граничила с чёрной магией: Джек всегда при абордаже накачивал Гарзо спиртным и выпускал его на вражеский корабль. Любой, кто попадался Гарзо, погибал мгновенно. Мне рассказывали, что однажды Гарзо в состоянии сильного опьянения в одиночку вырезал целый военный корабль, и у меня не было повода усомниться в этих слухах.