Лестница под напряжением

Ахмуд Тёмный

Онилия теперь бежит первой. По абордажным верёвкам и лестницам мы перебираемся на корабль пирата Уильяма Джаррета. Да, корабль Одноглазого не уступает Летящему Призраку в мощи и размере. Одноглазый Уильям и Кровавый Джек — достойные враги.

Потом в течение нескольких секунд мы, буквально сломя голову, мчимся по палубе, на которой в разных позах застыли пираты, «замороженные» Ахмудом навсегда в этом несуществующем времени. Онилия, кажется, знает дорогу. Либо применяет магию или интуицию, которая её ведёт. Мы добегаем до двери, ведущей в каюту. А из-под этой двери уже льётся яркий зеленоватый свет.

Онилия решительно дёргает ручку. Мы с Йэном переглядываемся, наверняка думаем об одном и том же: нужен план, распределение, но делать его некогда.

— Закрылся от нас. Ведь знал, что мы придём! — зло шипит ведьма. — Йэн, ломай дверь!

— Ну всё! Сейчас начнётся! — Роджер уже потирает руки. Его глаза делаются предельно холодными и чужими от гнева и воспоминаний о том, кто явился источником этого гнева.

— Остудись! Убьёшь его — он не напишет книгу. Не напишет книгу — мы сюда не попадём! — образумливает его княгиня.

В тот миг Йэн налегает на дверь. Под напором вервольфа она поддаётся и с грохотом отворяется. Я невольно заслоняю глаза от слепящего зелёного света. Будто смотрю на сварку. Уколом проносится мысль: возможно, это самое последнее такое яркое, на что я смотрю, и на сварку я не посмотрю уже больше никогда.

— Вперёд! — Онилия несётся прямо в этот свет. Но не как мотылёк. А как тот, кто хочет разбить или навсегда загасить лампочку.

Мы — за ней.

— Скорее! — слышим мы громкий голос ведьмы.

Снова бежим, за дверью проход вниз, спускаемся по деревянной лестнице в роскошную каюту. Посреди неё стоит стол, на котором на бархатной подушке лежит Медальон. Первый? Второй? Или уже третий? А вокруг всё в зелёном светящемся тумане.

И здесь стоит мёртвая тишина. Никого нет. Мы медленно подходим к столу и окружаем Медальон с четырёх сторон.

— Что это значит? — Йэн требует у ведьмы объяснений.

— Ахмуд водит нас за нос. Но ему это плохо удаётся, — Онилия говорит это до последнего момента очень тихо и стоя неподвижно, а потом она резко хватает рукой воздух между мной и Роджером.

Мы невольно отскакиваем, расступившись, потому что зелёный туман в один миг исчезает, а княгиня крепко держит костлявую и слабую руку дряхлого лысого старика с безумными белёсыми глазами. Секунд пять мы стоим молча. Старик бешено оглядывает всех нас. Его взгляд останавливается на Роджере.

— Ты! — скрипит он в потрясении и страшном несусветном бешенстве. — Ты привёл! Я отправил тебя к дьяволу! Ты не мог…

— Мог. Потому что я и есть дьявол для тебя! — спокойно отвечает наш вампир.

Роджер быстро хватает Медальон. И продолжает, отскочив от Ахмуда, рука которого в исступлении хватает воздух:

— Что не сделал ты, сделаю я.

— Ты! Тебе хана! — вопит Ахмуд и, со всей силы оттолкнув Онилию и поцарапав её своими длинными не стриженными ногтями, направляет в Роджера пучок молний из своих ладоней, выставив вперёд руки.

Я и Йэн оказываемся в тот момент возле ведьмы. Она вся в крови, шипит не то от боли, не то от злости на ненавистного Ахмуда. Велит нам:

— Оставьте меня, я так же неуязвима, как и Роджер! Спасайте Медальон. Теневой Столп вот-вот проглотит, я отрегулирую его пока…

— Клот, смотри! — указывает мне Йэн на то, что начинает происходить.

У каюты внезапно исчезают стены. Вместо них появляется сжимающаяся теневая трубка. Мы оказываемся внутри серого гигантского кокона.

Смотрим на вампира. Молнии ему ничего не сделали, такими угрожающими они были лишь с виду. Он, ухмыльнувшись, перебирает Медальон пальцами. А Ахмуд, явно ослабев после двух магических ударов, с протянутыми тощими руками двигается на Роджера.

Роджер вынужден отступать от приближающейся стены Тени — таким образом, ему приходится идти практически в руки к Ахмуду. Но он не унывает. Онилия поднимается и цепко берёт Йэна за руку, приготовляясь ко второму прыжку во времени. Она шепчет нам тихо:

— Клот, становись в круг! Медальон должен быть в центре комнаты к тому моменту, как Столп коснётся кого-либо из нас!

Я понимаю: едва Теневой Столп «почувствует» нас — он нас проглотит. Если мы не будем в этот момент держать Медальон, то Теневой Столп его не засосёт, и он останется на месте.

Ахмуду не приходит пока в голову, как мы собираемся его обхитрить. Из его головы не выходит Роджер. Ахмуд исступлённо движется на нашего друга:

— Ты! Тебя нельзя убить! Если б я знал это! Отдай это…мне! МОЁ!!!

Ахмуд набрасывается резко, Роджер отскакивает в сторону. Вампир едва не теряет равновесие и не падает в надвигающуюся на нас громаду Теневого Столпа. Онилия кричит:

— Роджер, лови его, не дай ему упасть в Столп без нас!

Роджер хватает старика. А круг Тени всё сжимается… Медальон по-прежнему зажат в руке у вампира, а мы ещё не держимся за руки. Старик рьяно вырывается, он понимает, что мы задумали. Он исходит злостью от бессилия. Тёмный Ахмуд ведь рассчитывал оставить нас в этом невременьи, бросившись в Теневой Столп и закрыв его от нас за собой.

— Клот, лови! — Роджер кидает Медальон мне.

Я ловлю. Колдун тянет руку на меня. А Тень продолжает сжиматься, теперь уже стремительнее. Мы мелкими неуловимыми шажочками подходим всё ближе и ближе друг к другу. Роджер намертво хватает Ахмуда, не оставив ему шансов на свободу, а другой рукой берёт руку Онилии. Мне предстоит сейчас в самый последний момент замкнуть круг.

— Клот! Сейчас будет поздно! — кричит мне Онилия в мгновенно нарастающем гуле.

— Нее-е-е-е-е-ееееет! — вопит Ахмуд, когда я бросаю Медальон на стол, левой рукой хватаю руку Йэна, а правой — колдуна и как можно крепче…

Сама не знаю, на сколько я рискую, мне противно держать его за руку. И страшно, ведь он колдун, он может сейчас вырваться, причинить вред моим друзьям. Вдруг я не удержу его? Но поздно думать, надо держать. Я ничего не понимаю, что сейчас будет.