Лестница под напряжением

Корабль-призрак

Я открыла глаза. Это был трюм, где держали узников. Это я поняла, рассмотрев массивные стальные кандалы и цепи, торчащие из стен. Ого, кто-то прикован! Тусклый свет одной единственной свечи осветил мне полутёмную тюрьму и пленника: пленник дико храпел. Сверху доносились приглушённые голоса. Явно чувствовалась качка. Я очень обрадовалась, увидев рядом с собой Йэна.

Мы поднялись. Я тихо спросила:

— Где мы? То есть когда мы?

— Как я полагаю, в ночи с 15 на 16 марта 1703 года. Теперь точно надо держать ухо востро! — Йэн обнажил клинок, принялся цепко осматриваться и принюхиваться.

— Где Роджер и Онилия? — спросила я.

— Понятия не имею. Онилия зачем-то разжала руку.

— Ахмуд вырвался. Не такой уж он и страшный! — заметила я.

— Он страшный только сам для себя. Дряхлый старик, полуразвалина-полутруп, растратил впустую весь свой магический ток только на то, чтобы продлить свою никчёмную жизнь. Так, Клот, если он нас с тобой доставил сюда, то Роджер и Онилия, должно быть, телепортировались в другое место.

— Найдём их, — я была настроена решительно.

Внезапно узник зашевелился, разбуженный нашими голосами.

— Рому… — еле слышно потребовал он.

— Хватит тебе. Сегодня ты умрёшь, — сказал ему Йэн.

— Зачем? — удивилась я.

— Пусть знает. Успеет помолиться. Клот, будь осторожна. Не отходи от меня ни на шаг. Пьяные головорезы пострашнее Ахмуда.

— Ты тоже, Йэн. Я тебя прикрою, если что.

Мы вышли и оказались в небольшой каюте. На стене висело оружие. Я взяла оттуда одну саблю.

И тут только заметила, что в клетке спит попугай. Он услышал, что мы с Йэном ходим, проснулся и завопил:

— Гром и молния! Гром и молния! Оружие к бою! На абордаж!

— Я думала, таких птичек не существовало… — смутилась я от неожиданности.

— Да, и путешествий во времени тоже не существовало, — усмехнулся вервольф. — Пошли!

На столе лежали сухари. Я рискнула попробовать один. Хрустит! Надо же! Я ем сухарь 300-летней давности. Вкусно…

— Тсс! Там кто-то ходит, — Йэн приложил ухо к одной из дверей.

Мы замерли. Шаги то удалялись, то приближались. Когда они в очередной раз удалились, Йэн приоткрыл дверь, скользнул туда бесшумно и поманил меня за собой. Мы высунулись. Коридор. Пока никого. Вышли. Йэн жестом указал идти за ним. Мы дошли до лестницы, ведущей по стене вверх к открытому люку.

Услышали за собой те самые шаги. По лестнице лезть наверх было уже некогда, мы забежали за угол и быстро спрятались в тёмной нише в стене.

Мы почти не дышали. Шаги были всё ближе и ближе. Вот и он, вышел на свет, и мы его увидели.

Я обомлела. Это был никто иной, как Роджер Уильсон, наш вампир. Лицо его взволновано и чем-то сильно озадачено. Прежде чем я сообразила, Йэн предупредительно зажал мне рот рукой. Это же Роджер из 1703 года. Да. Лицо — не изменилось совсем. Только другая одежда. Впрочем… Бондана та же. Ему стоит только повернуть голову, чтобы нас увидеть. Но он этого не сделал каким-то чудом. Его мысли занимало нечто более важное, чем смотреть по сторонам. Он ушёл, постояв немного на одном месте. Мы услышали, как он поднимается по той лестнице.

— Вот кто нам нужен. Он нам бы очень помог ориентироваться во времени и пространстве, — сказал Йэн.

Мы быстро выбрались из своего убежища и тоже полезли наверх. Через люк мы вылезли на палубу. Стоял шум и говор. Мы осмотрелись. Первое, что мы заметили — на корабле царило явное оживление. Все куда-то ходили, кричали, но не наблюдалось никакой спешки и тем более паники. Кто-то храпел пьяным сном, кто-то начинал драться, а кто-то, напротив, хохотал с товарищами, непринуждённо беседуя. Море было совершенно неподвижным. Небо облачное, но спокойное. Два корабля, скреплённые абордажными верёвками, неподвижно стояли посреди моря. На дворе (то есть на воде) XVIII век.

— Эй, вы! — вдруг кто-то окликнул нас.

Мы оглянулись. Я вцепилась в свою саблю. Позади нас стоял толстяк в старой дырявой морской одежде. Один из его глаз был заменён повязкой. Я шепнула Йэну:

— Надеюсь, это не Одноглазый Уилл!

— Точно не он, — ответил мне вервольф и спросил: — Что тебе нужно?

— Я вас не припоминаю! Ну, мальчишку, я может, и видел, но тебя точно нет, долговязый!

— Начинается! — буркнул Йэн недовольно. — Прочисти мозги. Это же я, твой старый добрый друг! — и Йэн, изображая полное благодушие, раскрыл руки для объятий и двинулся на толстяка.

— Друг? Правда? — округлил тот глаз.

Йэн уже подошёл. Он в один момент проделал какую-то манипуляцию, и его «друг» без чувств свалился ничком.

— Он жив? — спросила я.

— Какая разница? Через несколько минут все умрут. Все люди. Не анхомы, надеюсь.

Мы пошли по палубе. Наше внимание привлекла кучка людей, обступившая кого-то. Йэн двинулся туда и растолкал их в стороны, протискиваясь. Мы увидели Онилию. Она спокойно стояла у края борта и была вся мокрая.

— Привет! — улыбнулась нам княгиня, как ни в чём не бывало. — Я сместилась и оказалась за бортом. Вы, как я полагаю, приземлились насухо?

Чей-то насмешливый голос не дал нам ответить:

— Посмотрите, какая красотка! Мы сделаем её наложницей нашего капитана! Ух, как он будет доволен тебе, русалочка!

— Наложница? — Онилия возмутилась и встала, уперев руки в боки. — Мне 561 год!

Йэн усмехнулся:

— Не забывай, какое сейчас время: ты на 300 лет моложе!

— Я тебе! — замахнулась на него Онилия, шутя.

Тут вдруг её схватила пара цепких рук. И очень зря. Онилия резко развернулась и смачно влепила тому типу в солнечное сплетение мастерским боевым приёмом. Он согнулся в три погибели, не сумев даже выругаться. Онилия подошла к нам.

— Неплохо бы найти моего племянника, — сказала она.

— Мы тоже так думаем, — кивнула я.

Мы пошли прочь. Услышали позади себя возмущённые вопли:

— Она меня ударила! Вон она, с мальчишкой и с этим верзилой в шляпе! Держите их!