Лестница под напряжением

Повязка

Как горячо. Губы немеют. Я вся дрожу — или мне так только кажется. Я перестаю чувствовать биение сердца. Я уже тону в собственной крови, которая вытекает с каждой секундой сильнее и сильнее. Вот она хлещет из меня, вместе с моими внутренностями.

Потом тени расступаются. Гул и шум в голове пропадает. Снова возвращаются звуки окружающего меня ада — шум моря, крики дерущихся и убивающих друг друга головорезов. И крик друга, полный отчаяния:

— Клот! Нет!

Это Роджер. Мне становится очень горько и обидно от того, что я так его подвела... Он тогда не смог помочь Леонарду. И теперь я умираю, а ведь он называл меня своим другом. Он же будет себя обвинять, но он не виноват... Это я...

Горячо. Больно. Страшно. А теперь до слёз нестерпимо обидно. Что так несправедливо. Мы же могли дружить. А я всё время немного чуралась его. Не то что бы чуралась — но не думала, что мы сможем стать прямо близкими друзьями. Он ведь вампир. Сильный, умный, хитрый и большой. А кто я? Так, пороховая обезьяна, салага.

Сквозь затуманенный, окровавленный взгляд я видела, как Роджер подскочил к Гарзо и одним ударом отрубил ему голову. А потом изо всех сил с бешенством и остервенением пнул его тело прочь. Отрубленную голову он схватил за волосы, размахнулся ею и швырнул об пол. Мозги разлетелись во все стороны.

Я продолжала истекать кровью. Удивительно, что во мне столько крови. Ведь я уже залила кровью целый корабль, все трюмы. Я залила всё море своей кровью. Вот я снова брежу. Летящий Призрак несётся в водоворот из крови.

Я почувствовала, как Роджер взял меня за онемевшую руку. Он склонился надо мной. Молния озарила его лицо. Признаюсь, в тот момент я думала, что вмиг покрывшееся болью и страданием лицо моего друга — последнее, что я вижу.

— Нет, я не дам тебе умереть, — прошептал он, сжимая мою холодеющую руку — теперь я явственно чувствовала Смерть. Даже русалки отступили. Они поняли, что проиграли. И я тоже.

Я прошептала:

— Наверное, это заслуженно. По воле рока.

— Нет, — возразил Роджер уже твёрже и громче.

Его лицо приобрело вдруг решимость и исказилось от сильного напряжения.

— Придётся тебе стать МОИМ УЧЕНИКОМ, — проговорил он медленно, чеканя каждое слово. — И первое, чему я тебя научу — это не умирать прямо сейчас. Когда у нас всё только начинается.

Он со всей силы провёл лезвием по своей руке, и его кровь хлестанула так, будто он был простым смертным. Его кровь лилась рекой и била фонтаном.

— Пей, — велел он.

— Э... зачем ты это сделал? — прошептала я. И почувствовала, как ещё чуть-чуть — и вырублюсь уже навсегда.

— По воле рока ты заслужила, чтобы стать такой как я. Хоть мне это и не очень нравится — это лучше, чем ты сейчас умрёшь. Я не спас Леонарда, я не спас Агнессу. Но с тобой этот номер не пройдёт. Пей, или я тебя сейчас заставлю.

Роджер серьёзен. И строг. Возражать ему ещё опаснее, чем умереть сейчас.

Никогда, никогда не становись вампиром... Так говорил Коллинз. Но что Коллинз, и где Коллинз? Не здесь. Не сейчас.

У меня есть ещё выбор. Русалки. Они предлагали мне спасение, только что.

Множественный выбор.

Но у меня нет времени делать выбор. В моих глазах — уже туман загробного мира. Я нашла в себе силы открыть рот. Свежая, горячая живительная кровь вливалась в моё нутро. Я глотала, сколько глотков я сделала — я не считала. Казалось, кровь лилась в меня и лилась.

Почти вмиг мне сделалось легко. Я подумала, что душа моя уже отлетела от тела — настолько мне было хорошо. Но всё было напротив. Мгновенье назад из роковой раны хлестала кровь вперемешку с другими жидкостями и соками, а потом она стала пропадать! Рана даже не зарастала на глазах: она просто исчезла! При свете горящего корабля и молний я видела, как мои порванные ткани вновь становятся цельными и нераздельным.

Когда всё оказалось позади, я проговорила:

— Я думала, мне крышка.

— Иногда нужно уметь не думать, и ты сможешь.

Роджер протянул мне руку. Он весь в своей крови, а возможно и в моей, но снова неуязвим — кровь из его руки перестала течь. Я встала. Мы крепко обнялись. Я вдруг поняла — это были для меня долгожданные объятия. И мы никогда не обнимались раньше — а ведь мы давно уже стали друзьями. С самого начала, с самой первой нашей встречи. Ещё я поняла, что я теперь никогда не буду стесняться его и считать себя ниже или недостойной дружбы с ним.

Ведь мы только что побратались, это было самое настоящее братание. Моя кровь — на нём. Его кровь — во мне. Возможно, что и моя кровь — в нём, ведь он рассёк руку глубоко, и моя кровь могла попасть в его рану. Я осознала, что он давным-давно меня принял как друга. А вот я почему-то полностью приняла его только сейчас.

Вокруг всё бушевало, но мне казалось, что я переместилась в другой мир. Где всё спокойно, безопасно, где у меня есть друг. Который никогда не оставит меня в беде. И которому я всегда тоже помогу — всем, чем смогу, отдам самое последнее, что у меня есть.

Меньше всего я хотела, чтобы эти объятия закончились. Я замерла, прижавшись к его груди, и мне уже совсем не было страшно. Не было больно и горячо. Было тепло. А ещё было очень спокойно. На моё удивление, у меня не случилось даже банальной истерики — а ведь меня только что чуть не убили. По идее я должна сейчас дрожать, исходить слезами и находиться в огромном стрессе. Но сейчас мне казалось, что смерти не было и нет, что у меня была всего лишь маленькая ранка, когда-то давно была, и сейчас я о ней и вовсе забыла. В этом было что-то неестественное. Возможно, Роджер повлиял на меня при помощи магии, чтобы сохранить мои нервные клетки. А возможно, повлияло то, что я наконец приняла Роджера как друга.

— Сколько раз ты уже спасал меня. Я в долгу, — проговорила я, когда мы немного отстранились.

— Нет, не ты, а я, — возразил он, улыбаясь.

— Это ещё почему?

— Ты не представляешь, сколько лет я мечтал о таком Ученике, как ты. Это во-первых. А во-вторых, я всегда знал, что у меня должна быть сестра. Такая как ты.