Лестницы из песка

Замки из воды

Если вы можете себе что-то вообразить, вы сможете достичь этого.

Зиг Зиглар

На улице Лев вывел Бэллу за ворота и посадил в кузов газели, в котором не было окон.
Всю дорогу Бэлла ехала, уставившись в одну точку. Время для неё как будто остановилось. Её голова была пуста, и одновременно внутри неё происходило столько всего. Что же теперь будет дальше?
Когда машина остановилась, сердце у Бэлла застучало сильнее. Лев открыл ей дверь и помог вылезти из кузова.
– Знаешь эти места? – спросил он.
Бэлла огляделась по сторонам. На её глазах тут же выступили слёзы.
– Да… знаю… Но до моего дома ещё далеко, – проговорила она.
– Тогда держи, – он вручил ей в руку несколько денежных купюр. – На дорогу.
– Спасибо…
– И насчёт твоего контракта… Он уничтожен, – сказал Лев, чуть пригладив свои тоненькие усы.
– Хорошо, – ответила Бэлла.
Если бы можно было ещё уничтожить, как и этот контракт, все воспоминания за последний год её жизни, то это было бы просто прекрасно.
Потом она чуть улыбнулась, глядя вниз, и закинула сумку на плечо. А затем, не находя смысла в продлении этого момента, развернулась и пошла в противоположном направлении.

***

Бэлла просто шла вперёд по тротуару. Рядом с ней проходили люди, и она с тревогой заглядывала к ним в лица. Во рту у неё постоянно сохло, и она то и дело пила воду из бутылки.
Сесть в транспорт она решилась где-то через час. Уже расположившись на сидении автобуса, она задумалась о том, как бы смягчить шок от своего появления. Ведь только одному Богу известно насколько сильные эмоции вызовет её вид у родителей.
Бэлла так и не нашла этого способа. Транспорт, улица, двор, подъезд, лестница – она преодолела весь этот путь на автопилоте. Наконец, оказавшись у двери родительского дома с выпрыгивающим из груди сердцем, она просто постучалась.
Дверь ей открыла мама. Взгляд её обесцветившихся зелёных глаз пронзил Бэллу, словно удар ножа. И эти глаза всё сильнее округлялись. Потом Бэлла почувствовала, что то же самое начало твориться и с её глазами. Но изменить ничего не могла.
Бэлла забыла, как разговаривать, как двигаться. Она ничего не слышала, а видела перед собой только всё белеющее мамино лицо.
– Бэ… э… ла… а… – проговорила мама и стала вдыхать воздух, но никак не могла его выдохнуть.
Наконец она заплакала. На её громкие рыдания выбежал папа. Увидел Бэллу, он тоже застыл в ступоре.
– Дочь… дочь… ты…
Нижняя часть его лица была покрыта пеной для бритья, а через пару секунд верхняя часть стала багроветь прямо на глазах.
Реакция родителей на её появление Бэллу сильно испугала, но у неё самой уже не осталось сил сдерживать эмоции, и она тоже разрыдалась. А затем в какой-то момент они начали обниматься прямо в дверях. Пена для бритья с папиного лица попала на неё, а мамины руки почему-то были мокрыми. Может она мыла посуду? Или это были слёзы, которые уже были повсюду?
– Мам, пап… – наконец удалось произнести Бэлле, хотя и жутко гнусавым голосом. А потом она взяла отца за руку, а маму погладила по её коротеньким золотисто-рыжим волосам.
– Адик, неужели она действительно здесь? – обратилась мама к папе, а сама при этом нежно обхватила лицо дочери ладонями.
– Да, Оля, – ответил папа, улыбаясь во всё лицо. – Наша девочка вернулась к нам.

***

Они приходили в себя очень долго. Потом ещё мальчишки из школы пришли, и новая волна шока снова всех накрыла. Но братья Бэллы, которых звали Никита, Тимофей и Эдуард, очень быстро привыкли к мысли, что их сестра снова с ними. Они тоже заключили Бэллу в свои маленькие, но не по-детски сильные объятия, и сразу же стали заваливать её вопросами, от которых у Бэллы голова пошла кругом.
Только к половине двенадцатого ночи все начали успокаиваться. Мальчишки ушли в свою комнату и легли спать, а Бэлла и её родители продолжали разговаривать в гостиной. Бэлла сидела на середине дивана, а родители расположились по его краям и каждый держал Бэллу за руку; папа за – правую, а мама – за левую.
– Дочь, может ты уже готова рассказать нам всё? – мягко спросил папа, поглаживая её ладонь.
– Да, бельчонок, – поддержала его мама. – Мы готовы слушать тебя хоть всю оставшуюся ночь.
От осознания того, что сейчас она должна была произнести, у Бэллы моментально образовался ком в горле, а лицо тут же сморщилось от подступающих слёз.
– Мам, пап, нет. Не хочу сейчас ни о чём рассказывать. И не знаю, когда смогу. Вы только знайте, что со мной всё хорошо. Теперь я с вами.
– А что ты скажешь полиции? – задал вопрос папа. – Они скоро начнут тебя допрашивать, и ты должна быть к этому готова. Ведь все остальные студенты числятся пропавшими без вести. А ещё родители этих студентов будут заваливать тебя вопросами…
– Подожди, пап. А Андрей Воронцов? Его разве не освободили?
– Тот, который преподаватель? Освободили.
Последнее слово сразу заставило Бэллу чуть улыбнуться.
– Как он? Расскажите мне.
– Его появление, – продолжил папа и провёл рукой по своим тёмно-русым волосам, – вызвало такую шумиху.
– Представляю… – протянула Бэлла.
– Когда родители пропавших студентов узнали о его освобождении, то тут же бросились его разыскивать. И мы в том числе. Обезумевшие от тревоги родители буквально разрывали его на части своими вопросами. В итоге он собрал нас всех в университете в одной из аудиторий, где всё нам рассказал и ответил на все наши вопросы.
– И что он вам сказал?
– Мы знаем, дочка, что вы все не глядя подписали контракты, которые обязали вас работать на фермерском хозяйстве до тех пор пока эта компания не избавится от долгов. Это ведь так?
– Да, – в полголоса ответила Бэлла. – Что ещё, пап?
– Этот молодой человек сказал, что активно сотрудничал с полицией и рассказал им всё, что только мог, но эти сведения не помогают расследованию. Полиция разводит руками.
Бэлла в ответ на это только смогла пожать плечами.
– А потом каждый из родителей стал подходить к нему и расспрашивать о своём ребёнке. Кого-то он вспоминал, а кого-то нет, а когда очередь дошла до нас с Олей, то…
– Что? – с тревогой спросила Бэлла.
– Мы назвали твоё имя, – продолжила мама, – а затем стали описывать твою внешность, но потом нам стало понятно, что это уже было ни к чему. Он, как только услышал твоё имя, сразу побледнел, его глаза забегали туда-сюда, и он стал сжимать руки, как будто не знал, куда их деть. Я думала, что у меня случится сердечный приступ. Ведь у меня возникло такое чувство, что с тобой что-то случилось, и он боится это сказать. Я уже приготовилась выслушать самое страшно, но он вдруг собрался и, глядя нам с Адиком в глаза, сказал, что с тобой всё было в порядке. А потом добавил, что ты очень часто говорила, что скучаешь по нам, и очень за нас переживаешь. Мы с отцом прямо остолбенели. Ни о ком из пропавших он не говорил с такими подробностями. Я была настолько тронута его словами, что расплакалась и не смогла больше ни о чём спросить. Но Адик потом с ним разговаривал.
– Да… – протянул папа, и Бэлла поймала взгляд его внимательных карих глаз, – но он ничего нового мне не сказал. Теперь у нас с мамой вопрос к тебе, дочка…
– Папа, я уже поняла, о чём ты хочешь спросить, – сказала Бэлла, вытирая слёзы с лица. – Он вам так сказал, потому что мы с ним иногда разговаривали. И в одном из наших разговоров я ему рассказала о вас.
– А, понятно… – в задумчивости произнёс папа и они с мамой переглянулись.
– Мам, пап, я чувствую себя очень вымотанной. Мне нужно поспать.
– Конечно, дочка, – произнесла мама, поглаживая её руку. – Хочешь, можешь сегодня лечь с нами? Ты же знаешь, на нашем раскладном диване места на троих хватит.
– Хочу.
– Тогда беги в душ, а я пока приготовлю постель, – улыбнулась мама.
– Хорошо, – ответила Бэлла, и они втроём встали с дивана.