Летевшая на свет

Пролог

1763 год. Смоленская губерния, Пятницкое.

Зося, сидя за ужином, не могла заставить себя проглотить ни кусочка. Девушка пребывала в сильном волнении, ведь совсем скоро, уже этой ночью, ей предстояло навсегда покинуть отчий дом, маменьку, сестёр.

- Что с тобой, Зося? Не захворала ли, часом? – мать смотрела с тревогой, заметив непривычную бледность и плохой аппетит дочери.

- Голова отчего-то разболелась, маменька. Должно быть, слишком долго на солнце была. Я розы в саду срезала для букетов, - ответила дочь, не смея поднять глаз.

Зосю тревожило её будущее, страшила неопределённость. "Как сложится то, что они с Никифором задумали? Не помешает ли что их плану? Не прознает ли папенька до времени? Ох, нет, только не это! Даже думать боязно, что тогда будет!"

Софье Модестовне Соколовской недавно исполнилось пятнадцать лет. Она была прехорошенькой девицей, которую желали взять в жёны многие отпрыски дворянских семей смоленской губернии. Зося, как называли девушку родители, была не только хороша собой, но и довольно богата. Отец её, Модест Казимирович, имел роскошный усадебный дом и обширное поместье в Смоленском уезде. Пан Соколовский, кичившийся своей принадлежностью к древнему польскому дворянскому роду, отличался неуёмной гордыней. На стене в гостиной висело огромное панно, изображавшее герб «Гоздава», вышитый бисером искусными ручками его супруги.

Семь павлиньих перьев, украшенных сдвоенной лилией, над красным щитом с серебристыми лилиями, являли собой яркое зрелище, неизменно приковывавшее к себе взгляд каждого, кто входил в дом.

Соколовский был напыщенным и высокомерным, особенно по отношению к тем, кто был менее знатен, чем он сам. К выбору жениха для дочери отец подошёл весьма серьёзно и многим претендентам на руку и сердце прелестной Софьи Модестовны отказал ввиду недостаточно знатного происхождения и бедности.

Модест Казимирович был человеком властным и строгим, даже в своей собственной семье. Жена его, Анна Яковлевна, была женщиной смиренной и кроткой, не смевшей ни в чем перечить деспотичному супругу. Будучи набожной, она искренне считала мужа своим господином, коего ей подобало слушаться во всем. Она и дочерей своих воспитывала в духе беспрекословного повиновения и подчинения будущему мужу.

А Зося была влюблена. И чувство это было взаимным. Сердцем девушки завладел блистательный ротмистр гусарского полка Никифор Лукьянович Шадрин, с которым она познакомилась на балу у губернатора. Офицер двадцати пяти лет был недурён собой, высок и строен. Он имел правильные, тонкие черты лица и вьющиеся русые волосы. Шадрин привлёк Зосю не только своей приятной наружностью, но и добрым, спокойным нравом. По характеру Никифор Лукьянович был полной противоположностью отца девушки. Будучи смелым и решительным на полях сражений, он смущался, как отрок, в обществе Софьи, которая очень нравилась ему. Ротмистр был человеком мягким и отличался тонкостью обхождения. Никифор Лукьянович всегда живо интересовался, что думает по тому или иному поводу Софья Модестовна, прислушивался к её мнению и старался выполнять её желания. Это было так ново, так непривычно для девушки. Впервые от неё не требовали слепого послушания и подчинения, а общались, как с равной.

Гусарский полк, в котором служил Шадрин, был расквартирован в Смоленске. Софья и Никифор виделись на балах и званых обедах. Модест Казимирович, как и многие другие помещики, был человеком хлебосольным и с удовольствием принимал гостей в своём доме. Никифор Лукьянович стал часто наведываться к Соколовским, чтобы побыть в обществе прелестной Зоси.

Шадрин был страстно влюблён в милую, добрую, покладистую девушку и вскоре попросил руки Софьи Модестовны у её отца. Выбор дочери капризный Соколовский не одобрил. Он не желал видеть в зятьях человека военного, да ещё и «москаля». Никифор получил отказ, даже несмотря на его знатное происхождение и принадлежность к славному русскому дворянскому роду. Семья Шадриных не была баснословно богатой, тем не менее, считалась вполне обеспеченной и уважаемой. Отец Никифора владел родовым имением в Московской губернии. Но, помимо Никифора, у его отца было ещё три сына, двое из которых, как и Никифор, состояли на военной службе.

Софья, испытывая к Никифору глубокое, нежное чувство, решилась пойти наперекор воле родителя. Молодые люди вели переписку и тайком встречались в усадебном саду Соколовских. Никифор убедил возлюбленную бежать с ним из родительского дома. Иного пути быть вместе у них попросту не было. Поначалу Зося воспротивилась, но, после долгих уговоров любимого, согласилась. Добросердечный, ласковый Никифор очень нравился девушке, а жизнь в доме деспотичного отца и матери, заставлявшей дочерей целыми днями сидеть за ненавистным рукоделием, была скучной, однообразной и беспросветной.

***

Бархатные серые сумерки укрыли сад. О предстоящем побеге из дома знала лишь верная горничная Зоси. Она помогла собрать в узел самое необходимое барышне на первое время – пару платьев, шаль, бельё, чулки, перчатки, душистое мыло. Плащ висел на спинке стула, капор лежал рядом. Зосе было немного жаль оставлять свои красивые платья и шляпки, но взять их с собой сейчас она никак не могла. Девушка задула свечу и подошла к окну, за которым стало совсем темно. Она пристально вглядывалась в темноту. Сквозь распахнутое окно до её ушей донеслось отдалённое ржание лошадей. "Ужель пора?" Сердце бешено заколотилось, ладони вспотели. Зося услышала тихие шаги у двери. Запыхавшаяся Дуня аккуратно отворила дверь и на цыпочках вошла в комнату.

- Барышня, надобно спускаться, коляска на дороге дожидается. Все спят, в комнатах темно, в доме тихо. Только вы, барышня, ботиночки-то снимите, не то шума наделаете. Выйдем через черный ход, я уж и дверь отворила.

- А вдруг кто выходил и запер дверь? – тревожным шепотом спросила Зося, у которой от страха похолодели руки и ноги.